Чтение онлайн

— Не в том дело. — Его голос был отрывистым. — Что-то у меня на коже, и оно напоминает мне о...

Он умолк.

— Вода? — предположила Блу. — Или грязь. Она тут везде. Скажи что-нибудь снова, чтобы я могла направить на тебя фонарик.

Не было ничего, кроме звука его дыхания, неровного и боязливого. Она снова поводила лучом фонаря.

— Или комары. Везде комары, — прозвенел её голос.

Нет ответа.

— Существует больше двух дюжин видов пещерных жуков, — добавила она. — Я читала об этом перед тем, как мы поехали сегодня сюда.

Гэнси прошептал:

— Осы.

Её сердце сжалось.

На волне адреналина она успокаивала себя:

Да, осы могут убить Гэнси жалом, но нет, в этой пещере нет ос. И сегодня не тот день, когда Гэнси собирается умереть, потому что она видела его дух в день смерти, и этот дух был одет с аглионбайский свитер, забрызганный дождём. Не в штаны цвета хаки и весёлую желтую кофту.

Фонарик, наконец, нашёл его. Он висел на страховочной привязи, голова наклонена вниз, руки поверх ушей. Луч света проследил движения его плеч. Они были испачканы грязью и пылью, но на них не было никаких насекомых.

Она снова могла дышать.

— Посмотри на меня, — велела она. — Здесь нет ос.

— Знаю, — пробормотал он. — Вот почему я сказал, что думаю, будто у меня был приступ паники. Я знаю, что тут нет ос.

То, что он не сказал, но они оба знали, это что Энергетический пузырь был внимательным слушателем.

Что означало: ему необходимо перестать думать об осах.

— Ну, ты заставляешь меня злиться, — сказала Блу. — Адам лежит лицом в грязи за тебя. Ронан собирается домой.

Гэнси невыразительно засмеялся.

— Продолжай говорить, Джейн.

— Я не хочу. Я хочу, чтобы ты просто схватил верёвку и поднял себя сюда, это, как я знаю, ты вполне способен сделать. Что хорошего в том, чтобы мне говорить?

Тогда он взглянул на неё, его лицо было исполосовано и неузнаваемо.

— Просто что-то шелестит внизу подо мной, и твой голос это заглушает.

По позвоночнику Блу пробежала неприятная дрожь.

Энергетический пузырь был таким хорошим слушателем.

— Ронан, — тихонько окликнула она через плечо. — Новый план: мы с Адамом будем очень быстро вытягивать Гэнси.

— Что! Ну и хреновая идея, — сказал Ронан. — Почему это новый план?

Блу не хотелось громко кричать в ответ.

Однако Адам слушал, и он сказал тихо и четко:

— Est aliquid in foramen[3]. Ну не знаю. Apis[4]? Apibus[5]? Forsitan[6].

Латынь ничего не скрывала от Энергетического пузыря, её предназначение было - оберегать Гэнси.

— Нет, — согласился Ронан. — Нет, там их нет. Внизу не это.

Гэнси закрыл глаза.

«Я видела его, — думала Блу. — Я видела его дух, когда он умер, и он был одет не так. Всё случится не так. Не сейчас, позже, позже...»

Ронан продолжал, его голос звучал громче:

— Нет. Энергетический пузырь, ты меня слышишь? Ты обещал обезопасить меня. Кто мы для тебя? Ничто? Если ты позволишь ему умереть, это не обезопасит меня. Понимаешь? Если умрёт он, я тоже умру.

Теперь Блу тоже могла слышать гудящий звук из ямы.

Адам заговорил, его голос был приглушен грязью:

— Я заключил сделку с тобой, Энергетический пузырь. Я твои руки и глаза. Что, ты думаешь, я увижу, если он умрёт?

Шелест рос. И звучал обширно.

«Это не осы, — думала Блу, хотела, жаждала, мечтала.
– Кто мы тебе, Энергетический пузырь? Кто тебе я?»

Вслух она произнесла:

— Мы сделали энергетическую линию сильнее. Мы сделали тебя сильнее. И мы продолжим помогать тебе, но ты должен помочь нам...

Темнота, вырастая из глубин, поглотила луч её фонаря. Звук прорвался. Это был рокот, это были крылья. Они заполнили яму, скрывая Гэнси с поля зрения.

— Гэнси! — заорала Блу или, может быть, Адам, или, может быть, Ронан.

И тут что-то колыхнулось у её лица и ещё что-то. Тело отклонялось от стены. От потолка. Лучи от их фонариков разорвались на тысячи мерцающих кусочков.

Звук крыльев. Звук.

Не осы.

Летучие мыши?

Нет.

Вороны.

Вороны тут не жили, и вороны так себя не вели. Но они вырывались и вырывались из пропасти под Гэнси. Касалось, стая никогда не закончится. У Блу возникло дезориентирующее чувство, что так было всегда, вороны, носящиеся вокруг них, перья, задевающие её щеки, когти, царапающие её шлем. И тут внезапно вороны стали кричать оттуда и отсюда, оттуда и отсюда. Гул рос, становясь всё более и более певучим, и затем он превратился в слова.

«Rex Corvus, parate Regis Corvi».

«Король-Ворон, дайте дорогу Королю-Ворону».

Перья посыпались, когда стая птиц накренилась в сторону входа в пещеру. Сердце Блу разрывалось от того, каким большим он был, в этот момент и ни в какой другой.

Затем наступила тишина, или, по крайней мере, звуков было недостаточно, чтобы Блу их услышала за своим гулко стучащим сердцем. Перья подрагивали в грязи рядом с Адамом.

— Держитесь, — сказал Гэнси. — Я вылезаю.

Адам Пэрриш был одинок.

Нет ни одного хорошего слова в противовес слову «одиночество». Может возникнуть соблазн предложить «единение» или «удовлетворенность», но фактически эти два слова несут значения, не относящиеся друг к другу, что прекрасно показывает, почему «одиночество» не может быть полностью зеркально отражено. Оно не означает «уединение», «единственность» или «необитаемость», хотя «одиночество» может содержать в себе все эти понятия.

Одиночество означает состояние разлуки. Обособленности. Один-очество.

Адам не был всегда один, но он был всегда одинок. Даже в группе он медленно совершенствовал своё умение держаться обособленно. Это было проще, чем можно было бы ожидать, остальные позволили ему так поступать. Он знал, что стал другим с тех пор, как объединился с энергетической линией этим летом. Он был самим собой, но более сильным. Самим собой, но менее человечным.

На их месте он бы тоже тихо наблюдал свое отдаление.