Синяя сказка, голубые миражи
Шрифт:
– Но ведь… не доверяя людям… – задумчиво пробормотал Мальчик, – очень страшно жить! – Он поднял на них ясные глаза. – И не всегда бывает понятно, хорошие они или нет, добрые или злые.
– Людей, как и явлений, не бывает абсолютно хороших, или абсолютно плохих, – поучительно ответили Скалы. – Они такие, а не другие. Такие, какие есть. Помни это всегда. И вовсе необязательно, добрые люди должны быть хорошими, а злые – плохими. Всё зависит от твёрдости духа. Добрые люди могут быть слабыми – куда ветер подует, туда они и клонятся. И наоборот, люди, поначалу кажущиеся недобрыми, могут оказаться сильными – иметь твёрдый внутренний стержень. А уж он не позволит им совершать нехорошие проступки. – И Скалы ласково добавили: – Бояться же наперёд того, что ещё не случилось и вовсе не разумно. Не стоит тревожиться заранее. Пока нет печали, и печалиться нечего. Бороться с горем-бедой нужно тогда, когда они придут к тебе.
Сидя на тёплом песке, обхватив коленки руками, Мальчик долго молчал, размышляя об услышанном. А друзья не мешали – ценили его созерцательный ум, в особенности это его качество – способность думать и анализировать заданные ими сложные сложности и трудные трудности.
В такие моменты окружение его было безмолвно. Лишь высоконравные Море и Скалы тихонько перешёптывались между собой, да шикали на Прибой, который убеждённо заявлял, что любые оценки – вещь сугубо субъективная. Правда, услышав тяжёлый многозначительный вздох, в дальнейший спор о тонкостях суждений на тему «хорошо-плохо» вдаваться не решался, а бормоча что-то непонятное про «великих мыслителей», принимался привычно подтачивать песчаный берег.
Умозаключения Мальчика всегда получались неожиданные, такими, какими им и положено быть в детстве: весёлыми или печальными, отчаянными или взвешенными, но всегда живыми-живыми, безукоризненно искренними и свято доверчивыми, порой сильно озадачивающими его учителей. Вот и на этот раз решение, пришедшее ему на ум, было простое и гениальное: чем меньше думать, а уж тем более говорить о бедах, о плохих людях и прочих неприятностях, тем оно лучше…
Шло время. Великая модница Море успело поменять немало разных платьев. Иногда оно было василькового цвета, иногда фиолетового. Какие-то имели оттенки лазури, какие-то – индиго. Особенно красиво было бирюзовое платье с отделкой из ажурного кружева жемчужной пены.
Вот и сейчас, Море примеряло очередной наряд. Теперь уже вечерний. Он казался мягким, бархатным, неописуемой синевы – почти чёрный. На нём, как положено парадному платью, безмолвным великолепием пылали драгоценности. Ночь уже разбрасывала свои крылья, молочно-белая луна разлилась по нему серебристыми потоками. Мерцающими волнами на тёмном бархате зажглись золотые Звёзды.
Звёзды, кажущиеся Мальчику маленькими и далёкими в вышине, отражаясь в Море, выглядели огромными светильниками. С их помощью он мог сколько хочешь рассматривать подводные леса из густых морских водорослей, с устроившимися на ночь стайками разноцветных рыбок и видеть причудливые переливы планктона. Ночью вода была чёрного цвета и издавала фосфорическое свечение. Когда Мальчик погружал в неё руку, она вся преображалась и переливалась волшебными зеленовато-голубыми искрами.
А Звёзды любовались собой, смотрясь в Море, как в зеркало.
У каждой для Мальчика была наготове своя замечательная история. Порой они даже спорили, кому начать рассказывать первой. Нередко, наигравшись при их золотистом сиянии, наслушавшись рассказов о других мирах, он засыпал на пустынном песчаном берегу. Тогда Море с лёгким плеском отступало на несколько шагов назад, чтобы Мальчику не было зябко от его ночной свежести.
Заботливые Звёзды окутывали маленького друга мягким светом, словно уютным пушистым пледом. Ах, сколько в них было тепла! Как хорошо и спокойно было в волшебных золотистых объятьях! Люди ничего не знают о Звёздах, называя их холодными и равнодушными! Они ласково светили на безмятежно спящего Мальчика, посылали сладкие сны в светлых своих ладонях и, обмениваясь взглядами, понятными лишь им одним, грустно улыбались друг другу.
Ранним утром, когда огненный контур с вечера иллюминированного спуска к морю становился матовым и бледным, родители, не найдя сынишку в его комнате, бежали по каменным ступеням к берегу.
– Снова наш Мальчик убежал из дома и уснул около воды! – выговаривала Мама Папе, будто в ночном побеге на берег была непосредственно его вина. – Это же так опасно!
А Папа задумчиво тёр лоб рукой, всё пытался вспомнить что-то давно забытое, но ужасно знакомое, что-то особенно небывалое – бывалое, что никак не хотело вспоминаться. Он пытался выхватить это «что-то» из обрывков беспорядочно мельтешащих в голове картин детства – ярких, словно морские камушки, выброшенные волной на берег и сладких, словно любимые конфетки драже, носящие такое же вкусное название…
Когда-то давно Папа Мальчика тоже был маленьким и тоже дружил с Морем. Оно так же рассказывало ему затейливые сказки, а он, безоблачно хохоча, играл с его волнами, доверяя им свои грандиозные мальчишеские секреты. Просто после, повзрослев, он разучился разговаривать с Морем на одном языке. Разучился держаться с ним на единой волне и та, опечалившись, отхлынула от его взрослой жизни за ненадобностью.
Он всё забыл… Позволил забыть, подёрнуться зыбью, затянуться туманом. «Морские камешки» смутных воспоминаний на мгновение блеснули на свету, покатились разноцветным клубочком, да и канули в небытие страны, под названием Покинутое Детство. Так ничего не вспомнив и потому, не имея мужества посмотреть жене в глаза, ибо всегда избегал с ней сложных объяснений, Папа на руках относил спящего сына в его кроватку, досыпать.
Вот как много было у Мальчика друзей! У всех у них он мудрость перенимал.
Но был у него ещё один друг. Самый лучший. Голубой Дельфинёнок.
Он часто приплывал к Мальчику откуда-то из-за горизонта, из своей далёкой дельфиньей страны.
Любимого друга с шёлково-блестящим мускулистым телом, с глазками-бусинками, с милой улыбчивой мордочкой Мальчик мог разглядеть издалека. А завидев, приветствуя его, начинал суматошно махать руками, подпрыгивая от нетерпения. В ответ Дельфинёнок проворно выпрыгивал из воды вверх, перекувыркивался в солнечном воздухе и с радостью приветствовал, издавая очень смешные звуки так похожие на возгласы ребёнка, который кричит от счастья, когда с ним играют.
Вот тут-то и начиналось настоящее представление!
Прыжки, кульбиты, кувырки в сверкающих волнах!
Эту дружбу родители Мальчика только приветствовали. Она началась, когда Мальчик был ещё совсем малыш. Подплывая, Дельфинёнок возился с ним, как настоящая нянька, присматривая и не давая скучать. И Мама, и Папа вынуждены были признать, что его великому терпению и позитивному настрою им обоим можно только поучиться, так как все свои «обязанности» Дельфинёнок выполнял весело и задорно – так, что любо-дорого посмотреть. Они никогда не переставали удивляться его верной любви, невероятной нежности и трогательному состраданию к их любимому крохе. Когда Мальчик подрос, Дельфинёнок с удовольствием стал катать его на спине. Он подплывал к самому берегу и подставлял Мальчику свой плавник, предлагая на нём поплавать.
Конец ознакомительного фрагмента.