Сионистское движение в России
Шрифт:
Ш. Гепштейн (умер в Стране) рассказывает в своих воспоминаниях об одном из собраний российских сионистов в Берлине весною 1922 года, где Л. Моцкин, ветеран российского сионизма, сподвижник Вейцмана и Соколова, доложил о положении дел с британским мандатом. Обзор Моцкина был оптимистичным, но в заключение он сказал: "И все-таки не исключено, что в Лиге Наций мандат не утвердят". Встревоженный этим замечанием Моцкина, Гепштейн спросил его:
"Но что же тогда будет с нами, российскими сионистами, ведь покинув Россию, мы сожгли за собой все мосты?" Моцкин ответил: "Менее всего меня беспокоят именно русские сионисты. Если дело провалится, они поведут борьбу заново. В моей жизни я трижды заново брался за сионизм: во времена Ховевей Цион, на Первом конгрессе с Герцлем и теперь - с Вейцманом. Если нас постигнет неудача - начну в четвертый {432} раз".
И Гепштейн заканчивает свой рассказ: "К счастью, ему Моцкину не пришлось начинать все заново, в четвертый раз: 24 июля 1922 года Лига Наций утвердила британский мандат на Палестину".
3. Сионистское движение в подполье
После неудачи миссии д-ра Идера в Петрограде в 1921 году, когда он от имени всемирного сионистского исполкома вел переговоры с наркомом по иностранным делам Чичериным о разрешении работы в Советской России в пользу Палестины, для русских сионистов настала эпоха подполья.
Еще незадолго до этого (в 1920 г.) в Москве было создано Центральное сионистское бюро во главе с Элиэзером Чериковером, которое приняло на себя руководство нелегальной сионистской деятельностью на всей территории России взамен сионистского Центра в Петрограде, вынужденного, по условиям режима, прекратить работу.
Кроме Чериковера, в Центральном бюро активно работали профессор Цви Белковский, Саадия Гольдберг, д-р Арье Быховский, Моше де-Шалит и другие. Секретарями бюро поочередно были: Залман Сеглович, Арье Ценципер (Рафаэли) и Менахем Ривлин.
Ввиду того, что по приказу советских властей были закрыты все сионистские газеты, бюро начало тайно выпускать информационный листок, печатавшийся на пишущей машинке. Он распространялся по всем российским отделениям и содержал сведения о том, что происходит в Эрец-Исраэль и во всемирном сионистском движении. Листок, равно как и письма, не рассылался по почте, а доставлялся специальными связными, которые, при своем возвращении в Москву, привозили в Центральное Бюро информацию о положении в отделениях. Так, с помощью странствующих инструкторов, Бюро поддерживало связь с движением в стране. После того как значительной части активистов удалось выбраться из России и уехать в Эрец-Исраэль, в {433} Центральном бюро в Москве остались только три человека, продолжавших тайно руководить делами движения: профессор Цви Белковский, С. Гольдберг и д-р А. Быховский (в 1924-1925 гг. они также уехали в Эрец-Исраэль).
В 1922 году Бюро провело в Москве два всероссийских сионистских совещания: одно 30 апреля и второе в конце года. Бюро также вело большую работу по отправке в Эрец-Исраэль евреев из числа репатриантов - уроженцев Польши, Литвы, Латвии и Эстонии, которым разрешили вернуться из России в свои страны. Бюро находилось в контакте с центром Хехалуца и заботилось о получении в английском консульстве палестинских виз для халуцим. Кроме того, Бюро основало эмиграционный фонд для оказания материальной поддержки отъезжающим олим и халуцим.
В марте 1924 года члены Центрального бюро были арестованы. Их ждала ссылка в административном порядке в Среднюю Азию, но ее удалось избежать: для них раздобыли разрешения на въезд в Палестину, и, по их просьбе, ссылка была им заменена высылкой из России навечно.
Массовые гонения на сионистов из года в год усиливались и наказания все более ожесточались.
Только за одну ночь на 2 сентября 1924 года в 150 населенных пунктах по всей России было арестовано около 3 тысяч сионистов. Аресты продолжались и после. Вместе с тем власти отказались от показательных процессов над "контрреволюционерами с еврейской улицы", так как убедились, что симпатии еврейской широкой публики оказываются именно на стороне обвиняемых и судимых сионистов. Поэтому судебное следствие и вынесение приговора происходило за закрытыми дверьми.
В большинстве случаев сионистов приговаривали к сроку от трех до десяти лет принудительных работ в лагерях, сначала в центральной России, а позднее в Сибири, на Урале, в Киргизии, Средней Азии, а также на Соловецких островах, где суровый климат и ужасные условия содержания постепенно физически убивали заключенных.
Эта волна преследований нанесла {434} тяжелый удар подпольному сионистскому движению, состоявшему, начиная с 1925-1926 годов, в основном из течений трудового сионизма (сионисты-социалисты, Цеирей Цион и связанные с ними молодежные организации).
Тем не менее движение не было сломлено. В то время как остальные старые социалистические организации, русские и еврейские, фактически прекратили свое существование из-за преследования властей, сионистско-социалистическое движение отличалось смелостью действий своих организаций и союзов, их публичными и нелегальными выступлениями, как, например, массовыми демонстрациями, распространением листовок в тысячах оттисков и т. д. (Такой факт, в частности, был авторитетно засвидетельствован в свое время Ицхаком Виленчуком, одним из руководителей Цеирей Цион, в меморандуме Центру Хапоэль хацаир от 15 апреля 1926 года.).
Это вызывало немалое раздражение у тоталитарной власти и ее подручного, специалиста по "еврейскому вопросу", - Евсекции.
Власти пытались по возможности расколоть движение изнутри и деморализовать его ряды. Обманом и принуждением они старались выудить у заключенных, особенно у членов молодежных организаций, письменное раскаяние в своих прошлых действиях и заявление, что они решили порвать с сионизмом. В тех случаях, когда ГПУ это удавалось после обещания, что подписка об отходе от сионизма не будет предана гласности, эти заявления с шумом публиковались в газетах. Такая практика властей не раз приводила к самоубийству обманутых следователями юношей и девушек.
Но патриоты в сионистском рабочем движении самоотверженно продолжали борьбу, невзирая на все опасности, и место тех, кого забирали, бросали в тюрьмы и ссылали, заполняли другие. Так продолжалось до конца 20-х и начала 30-х годов, когда сионизм как активное движение был окончательно подавлен.
Выше уже рассказывалось о попытке договориться с советскими властями, предпринятой сионистским {435} движением в 1921 году, чтобы достигнуть некоего "модуса вивенди". После провала миссии д-ра Идера, еще две попытки в том же направлении были предприняты в 1925 году.
Когда комиссар по иностранным делам Чичерин находился в Берлине, к нему пришла еврейская делегация по поводу непрекращающихся преследований сионистов в России.
В составе делегации были профессор Альберт Эйнштейн, глава немецких раввинов д-р Лео Бэк, глава общества "Эзра" д-р Пауль Натан и глава сионистской федерации в Германии д-р Курт Блюменфельд.
Чичерин заверил делегацию, что советское правительство не чинит никаких препятствий сионистской работе и никого не преследует за его веру и убеждения. Напротив, оно старается привлечь сионистов к сотрудничеству в деле поселения евреев на земле в СССР.