Сионистское движение в России
Шрифт:
На пороге 20-го века, в обстановке «бури и натиска», Нахман Сыркин появился на общественной арене как провозвестник социалистического сионизма и основоположник движения.
В числе многих других еврейских юношей, не имевших доступа в высшие учебные заведения России из-за процентной нормы, Сыркин уехал в Западную Европу для продолжения образования. В Берлине он присоединился к группе студентов — выходцев из России, среди которых были Хаим Вейцман, Шмарьяху Левин, Виктор (Авигдор) Якобсон, Лео Моцкин и другие. Он активно участвовал в общественной жизни и публиковал философские и публицистические статьи.
В Берлин Сыркин приехал в 1888 г. в двадцатилетнем возрасте. Уже в то время он проявлял склонность к слиянию еврейской национальной идеи с идеей социализма в единое национально-гуманистическое течение. Одновременно с созданием Всемирной сионистской организации на Первом конгрессе в Базеле (1897 г.), в Вильно, на тайной нелегальной сходке была основана первая еврейская социалистическая партия — Бунд.
Оба движения повели между собой острую борьбу, хотя с исторической и объективной точек зрения оба они происходили из одного источника. Отсюда возник и сионистско-социалистический синтез, глашатаем которого стал Сыркин. В глазах его современников соединение этих двух начал было противоестественным, и сам Сыркин почитался за чудака и неуравновешенного человека. В кругах еврейской студенческой молодежи из России, собравшейся на Западе, шли жаркие споры на политические и общественные темы. Подавляющее большинство сочувствовало русским революционным движениям и чуждалось еврейского национального дела.
Легко понять, что еврейская социал-демократическая интеллигенция ко взглядам Сыркина относилась с насмешкой. Позднее Сыркин рассказал, как в те дни он набрался духу выйти на люди и громогласно изложить свою идею о слиянии сионизма с социализмом. Вот как он это описывает:
«Внутренний инстинкт и глубокая убежденность в высшей истине придали мне в то время смелость взяться за проповедь социалистического сионизма и противопоставить себя всей еврейской интеллигенции. Если возможно, что в мозгу одного человека идея еврейской страны сплавилась в прекраснейшую из гармоний с идеей еврейской революции, то почему бы этому сплаву не стать животворной, созидательной мыслью всей еврейской интеллигенции и простых еврейских масс?… Так я возложил на себя неблагодарную миссию быть социалистом среди сионистов и сионистом среди социалистов; понятно, обе стороны отбрыкивались от меня изо всех сил и отсылали к противной стороне».
И на Первом сионистском конгрессе в Базеле (1897 г.) Сыркин не был единственным социал-сионистом. У него имелось несколько единомышленников, но пока они еще не были организованной группой. Впервые в таком качестве они публично появились на Втором конгрессе. Первую гласную попытку синтеза между сионизмом и социализмом Сыркин предпринял в лекции, которую прочел в 1898 году в Цюрихе в сионистском союзе «Гессиана». Эту лекцию под названием «Еврейский вопрос» он напечатал в журнале социалистического направления «Дойче Ворте», издававшемся в Вене на немецком языке под редакцией А. Пернерсторфера.
В том же году Сыркин издал эту статью, подписанную его литературным псевдонимом Бен-Элиэзер, в виде отдельной брошюры: «Еврейский вопрос и еврейское социалистическое государство». Итак, спустя два года после появления работы Герцля «Еврейское государство», вышло сочинение Сыркина «Еврейское социалистическое государство».
В своих воспоминаниях о зарождении социалистического сионизма Сыркин замечает по поводу этой брошюры: «Так я впервые в социалистической литературе поставил проблему социалистического сионизма». Во время Третьего конгресса в Базеле в 1899 году Сыркин прочитал в малом зале лекцию на тему «Социалистический сионизм». В тот раз он впервые применил словосочетание «социалистический сионизм» для обозначения новой идейной системы и нового движения (в своей работе «Еврейское социалистическое государство» он еще не пользовался этим термином. В 1901 году он выпустил на русском языке «Воззвание к еврейской молодежи».
Воззвание печаталось в Берлине, но по политическим соображениям — чтобы избежать вмешательства немецкой полиции — местом издания был указан Лондон.
В воззвании за подписью «Группа сионистов-социалистов» в сжатой форме излагалось соединение идеи сионизма с социалистической идеей.
Брошюра «Еврейское социалистическое государство» содержит следующие главы: а) Евреи и неевреи; б) Эмансипация евреев и антисемитизм; в) Евреи и социализм; г) Сионизм: д) Еврейское социалистическое государство.
В первой главе рассматривается «извечное напряжение между евреями и окружающим миром». Еврейскому народу, говорит Сыркин, удалось благополучно выйти из всех бурь истории средневековья; обнаружив поразительную силу, евреи выстояли против всех превратностей времени и остались на исторической арене.
«Под давлением бедствий в гетто создалась особая атмосфера, благодаря которой существование еврейского народа продолжалось, невзирая ни на что. Чувство национальной гордости, вынесенное евреями еще из Эрец-Исраэль, почерпнуло из бедствий добавочную жизнестойкость.
Евреи ощущали себя дрожжами мировой «опары» — борцами за правду, великомучениками, за которыми будущее; страдания и муки народа Израиля рассматривались ими лишь как побочные эпизоды его великого предначертания».
Но вот явилась эмансипация, наделившая вышедших из гетто евреев гражданскими правами, и принесла с собой большую угрозу существованию еврейского народа, нежели преследования средневековья.
Причем эта угроза возникла именно изнутри. Еврейский народ, самый одинокий и консервативный в мире, который в продолжение всего изгнания черпал животворные соки в чувстве национальной гордости, вдруг и самым крайним образом отринул от себя свою национальность.
Мало того: серьезно подорвано его чувство собственного достоинства, дававшее еврею внутреннюю силу сопротивляться унижениям извне. «Если до того Израиль в собственных глазах был венцом творения, избранником неба и истории, то теперь народ гетто начал так себя презирать в душе и над собой насмехаться, как до того не смели делать злейшие из его ненавистников.
Еврей из гетто с гордостью и полным самосознанием выставлял на виду у всех свое еврейство — разговорным языком, одеждой, образом жизни и обычаями; эмансипированный же еврей стремился к тому, чтобы с корнем вырвать из души еврейство».
И действительно, дух внутренней свободы и собственного достоинства, который поддерживал евреев из поколения в поколение, почти утерян… Место веры в будущее, в приход Избавителя и миссию Израиля заняло раболепие перед аристократией просвещенных народов.
Любовь к Израилю стала теперь рассматриваться как «шовинизм», зато национализм господствующих народов — как высшая ступень прогресса и общечеловеческого гуманизма. На эту доктрину национального самоуничижения, исповедуемую «прогрессивными» евреями, неевреи ответили антисемитизмом — новой, расистской разновидностью ненависти к Израилю. Еще в конце прошлого века вскрыл Сыркин расовую сущность этой ненависти:
«Что является главной основой современной ненависти к евреям? В средние века это были религиозные различия, пропасть между иудаизмом и христианством.
Но гвоздь концепции новомодной ненависти к еврейскому народу — расовые противоречия.
Роль возбудителя этой ненависти теперь поручена расовым предрассудкам, поскольку религиозные противоречия признаны в буржуазном обществе отжившими свой век. Ненависть к еврейскому народу курсирует ныне под флагом антисемитизма, и тем не менее это тот же самый корабль с тем же экипажем».