Сирахама
Шрифт:
— Конечно… я бы и сам посмотрел… если можно.
— Ой, здравствуйте, Сирахама-сан-ня! Мисаки-онэ-сан-ня! Не заметили-ня! Простите-простите-простите-ня! До свидания-ня!
— Телепортация таки существует. — Оценил я скорость исчезновения девушек и на пробу добавил. — Ня.
За что заслужил обрадовано-удивленный взгляд с одной стороны и просто удивленный — с другой.
Я не стал говорить Миу, как испугался, как переживал… Зачем! Наши отношения не нуждаются во взаимных доказательствах и попытках «привязать» к себе через чувство вины. Она и так это прекрасно понимает: «За меня тоже не беспокойся. Чтобы про меня ни говорили!»
— Что планируешь дальше, Миу?
— Ты про этого? — Миу говорила равнодушно-небрежно, будто дело касалось чего-то незначительно. — Будем бить. Воспитывать. Возможно, даже ногами. Даже, если у нас не получится — будет дрессированный Асамия… Но у нас получится! — Твердо сказала она, посмотрев на меня. — У тебя получится, Кенчи!
«И только попробуй, если „не получится“»… но этого, разумеется, она не сказала.
А вот ее «неко-зависимость»… с этим надо что-то делать…
— Ну? Как? — Шепнула Фуриндзи.
— Не самовнушение? — Засомневалась Мисаки.
— Пф! Еще одна…
— Слушай, Миу… его глаза…
— Хм… значит, не почудилось.
— Вот как… а я уж подумала, что это мне что-то в глаза попало…
— Ужасно!
— Вы чем-то раздражены, Ниидзима-сан? Излагайте, не стесняйтесь!
Опять туалет. Как бы окружающие не решили, что у Сирахамы и Ниидзимы проблемы с пищеварением. А уж то, что мы тут зависаем вдвоем — и вовсе может породить кривотолки… тем более, если в деле участвует «хентай-террорист Сирахама».
— Ваша глупая реакция на опасность… Вместо того, чтобы в полном объеме получить информацию о произошедшем, вы, Сирахама-сан, очертя голову бросаетесь куда-то с налитыми кровью глазами. Отвратительно! Еще и портите имущество института — я изъял из вашего гонорара тысячу иен на ремонт двери в туалет… Но самое возмутительное — это ваше наплевательское отношение к этим замечательным хрустящим бумажкам! — Ниидзима показал свободной рукой на конверт, снова лежащий на подоконнике. — Вы решили заняться анонимной благотворительностью и осчастливить какого-нибудь студента? Оставив деньги вот так, в конвертике, в туалете? Видимо, они слишком легко вам достались, если вы столь небрежны, Сирахама-сан!
— Я понадеялся на своего агента, Ниидзима-сан… Неужели, зря?
— В списке людей, которым вам ни в коем случае нельзя доверять, своего агента надо поставить на первое место!
— Находящиеся на первых местах в моем списке, должны придумать что-то более изощренное и мерзопакостное, чем банальное умыкание конверта с деньгами. Не разочаровывайте меня, Ниидзима-сан, иначе не видать вам первого места в этом рейтинге.
От Ниидзимы плеснуло непонятным чувством, некоторую долю которого составляли изумление, согласие и одобрение… и что-то еще.
— Похвальная надежда на здравомыслие окружающих. — Наконец похвалил он.
— Когда следующее выступление? — Спросил я.
Ниидзима круглыми глазами уставился на меня:
— Ты… Сирахама-сан, вы не читали договор, который подписали?! — Даже воздух зазвенел от возмущения.
— А агент мне на что? Наша апа-па зуба выбивай, нога-рука ломай… а голова — мы туда ням-ням… гы-гы-гы… На чтение договоров у нас есть агент! Умный и образованный. Он даже очки без диоптрий иногда носит.
— Ну, ты и… — Ниидзима глубоко вздохнул, успокаиваясь. — Хорошо, Сирахама-сан. Я вас понял. Больше выступлений на первом этаже не будет. — Раньше, чем я успел нехорошо удивиться и возмутиться, «пришелец» добавил. — Ты так очаровал одну из зрительниц… сам можешь догадаться, которую… что она «пробила» разрешение участвовать в боях на Арене… Двадцать первое января, семь вечера — там же. Это суббота, Сирахама. — Со вздохом уточнил он, страдальчески закатывая глаза. — Это суббота.
— Ниидзима, купи мне мотоцикл!
Я снова с удовольствием наблюдал круглые глаза «пришельца». Да, сегодня мой день!
— А ты совершеннолетний, Сирахама?
— Ну, тогда и права мне купи!
— А ты умеешь водить мотоцикл?
— Ну, тогда и уметь ездить мне… А хотя, ладно, это я сам. Даже знаю, у кого. Так купишь?
— На дурака ты сейчас не похож… Так-так-так… Интересный способ отрываться от наблюдения. — Ниидзима сходу определил цель, для которой мне нужен двухколесный скоростной транспорт. — Пара недель на то, чтобы достать и оформить… И месяц… Нет, полтора. Полтора месяца на то, чтобы сделать водительское удостоверение. Но, может, и быстрее. «Черное», разумеется — на другое имя, так как по базам тебя провести не получится, и более-менее тщательную проверку документ не выдержит. Со всеми вытекающими юридическими последствиями, как ты понимаешь. Для тебя.
— Плевать.
— Ну, плевать, так плевать. — Пожал плечами Ниидзима. — Тогда этот конвертик я забираю — новогодние подарки купишь на свои. А «учиться ездить»… купишь у кого-нибудь другого. Я такие вещи не продаю… знаешь ли.
— Сакаки-сан. — Двадцать секунд. — Сакаки-сан. — Двадцать секунд. — Сакаки…
— Лаурочка, еще пять минуточек. — Промямлил Сакаки, натягивая одеяло на голову.
— Сакаки-сан… Сакаки-сан…
— Лаурочка, еще пять минуточек.
Сакаки Сио просыпаться не пожелал — видимо, Сигурэ выработала иммунитет к такому способу пробуждения у всего Редзинпаку. Придется использовать запрещенный прием… Только надо быть очень-очень осторожным.
— Сакаки-сан… кто-то уводит ваш мотоцикл со стоянки. — И тут же метнулся в другой угол комнаты, постаравшись не пересекать линию «кровать — дверь».
Вспышка «жажды крови». Подкинутое одеяло еще висело в воздухе, а смазанная тень уже унеслась в коридор в предусмотрительно открытую мною дверь… Раз… два… три… четыре… пять…
— Ученик! — Послышался «ласковый» рык из-за спины, и тяжелая лапа упала на плечо. Но «жажда крови» от «сотого дана» придавила куда сильнее, чем рука. — Тебе, верно, жить надоело? Ну, ты обратился по адресу!
— Никак нет, Сакаки-тайчо! Жить, наоборот, хочется долго и счастливо. Потому и решил обратиться именно к вам, как к человеку, который разбирается в вопросах выживания!
— Ксо-о-о! Четыре часа утра… — Сакаки принялся натягивать штаны. — У тебя минута, ученик. Время пошло.
— Научите меня ездить на мотоцикле, Сакаки-сэнсэй!