Чтение онлайн

Лучше всего было то, что мы пробудем здесь неделю, прежде чем двинемся дальше на север. После Бостона мы пронеслись через Канаду, а затем вернулись на западное побережье для двух последних концертов первого этапа — в Сиэтле и Портленде. Уверена, ребята были в восторге от возвращения домой — по крайней мере, до тех пор, пока не начнется европейский этап нашего тура.

Количество концертов, вместившихся в один тур, казалось… чрезмерным даже для такой известной группы, как «Связанные».

И мне было интересно, почему мы не летали на шоу самолетами, вместо того чтобы набиваться в автобус. Было общеизвестно, сколько денег приносили туры «Связанных». Уверена, что лейбл мог бы позволить себе арендовать самолет. Все это не имело никакого смысла.

Я сказала себе, что мне все равно, но эта мысль забралась лишь в самый дальний уголок моего сознания, где она ждала, чтобы снова выскочить наружу в самый неподходящий момент.

По крайней мере, «Гении» предложили нам остановиться в отеле, пока мы были здесь. Это был пятизвездочный отель, и даже близко не такой, какой я сама могла бы себе позволить. Даже с моим большим авансом я бы не стала растрачивать его на несколько ночей проживания. Тем временем съемочную группу поселили в менее дорогом отеле неподалеку, что казалось несправедливым. Я бы прекрасно обошлась без гламура — даже без Стивенса.

Когда я написала своим друзьям, чтобы пожаловаться, Грифф назвала меня жертвующим собой головняком и приказала заткнуться и наслаждаться оплачиваемым отпуском.

Я разговаривала с ними практически без остановки, так как у меня больше не было парней, которые могли бы меня отвлечь. Раньше я была слишком поглощена жизнью в дороге и своими бурными эмоциями, чтобы осознать, как сильно я соскучилась по дому.

Я не разговаривала со своими родителями, так как они не брали трубку и Розали тоже не разрешали этого делать. В действительности, ей удавалось тайком присылать мне электронные письма то тут, то там, поскольку мои родители не разбирались в социальных сетях. Я не была уверена, что они вообще знали даже о существовании «Инстаграм».

Во время нашего последнего разговора я пыталась понять, о чем она думает, но Розали неохотно открывалась мне. Это было больше двух месяцев назад, так что я знала, что она избегает меня. Она даже отказалась от своей миссии убедить меня вывезти ее самолетом, несмотря на то, что наши родители запрещали ей какие-либо контакты со мной.

Розали верила, что я могу свернуть горы, хотя иногда мне хотелось, чтобы она умоляла меня вернуться домой. По крайней мере, тогда у меня был бы предлог уйти от «Связанных», не ранив свою гордость.

Раздосадованная на себя, я села, где лежала посередине своей гостиничной кровати. Я уже и так пропустила два месяца новых приключений. Я не собиралась позволять «Связанным» забрать еще что-либо.

Достав из чемодана свой коричневый кроссбоди (прим. сумка через плечо), я набила его вещами, которые, как я думала, понадобятся мне на день, прежде чем надеть свою самую удобную пару ботинок и выйти из комнаты. Белое летнее платье с длинными рукавами, которое свисало с моих плеч, подошло просто идеально.

На время нашего пребывания нам четверым выделили двухуровневый номер площадью двадцать шесть сотен квадратных футов (прим. почти 800 м. кв). В нем было четыре кровати, четыре ванны и вид на Центральный парк и город. Было всего три спальни, так что Лорен и Рик разделили свою пополам, в то время как Хьюстон занял вторую спальню, а я осталась с хозяйской.

Я и забыла, каково это — спать на полноразмерной кровати. Спальня в нашем автобусе оставалась пустой с тех пор, как я отказалась убегать и прятаться. И, несмотря на ее назначение, о котором сообщил Хьюстон, ребята никогда не использовали его для каких-либо групи — после того единственного раза с Лореном.

Нет. Я была довольна своей койкой, смирилась с громким храпом Рика, тихим презрением Хьюстона и Лореном, дрочащем каждое утро и ночь.

По крайней мере, теперь он пользовался своей занавеской.

Я не думала о том, что сделала с его подушкой.

В то время я видела красный, но я не жалею об этом. Иногда приходится опускаться до того, чтобы обыграть своего противника в его собственной игре.

Выйдя из своей комнаты впервые с момента приезда, я спустилась по пяти или шести ступенькам, отделяющим главную спальню на втором этаже от других.

Лорен сидел один на диване, ближайшем к лестнице, раскинув руки вдоль спинки и откинувшись всем телом, как будто диван был его троном, а он — королем.

Хьюстон стоял перед окнами от пола до потолка и, нахмурив брови, смотрел на город, хотя вид был захватывающий.

Рик стоял на кухне, присосавшись к апельсину, а я старалась не вспоминать, как хорошо он работал языком.

Я притворилась, что их здесь нет, и направилась к двери.

— Стой.

Когда мои ноги действительно повиновались, я прокляла его и себя. Никто из них не разговаривал со мной почти двадцать четыре часа. Что заставило Хьюстона думать, что я захочу слушать их сейчас?

— Куда, по-твоему, ты собралась? — спросил он, когда я оглянулась через плечо.

— Повлияет ли ответ на наш концерт через четыре дня?

Выражение лица Хьюстона сменилось чем-то таким, что заставило меня отступить. Лорен наблюдал за мной так, словно хотел поучаствовать в происходящем, и впервые Рик не бросился на мою защиту.

Похоже, я все-таки объединила их.

— Да, если ты не планируешь возвращаться, — ответил Хьюстон.

Развернувшись к ним лицом, я скрестила руки на груди:

— Не нужно льстить себе, Морроу. Я не собираюсь никуда уходить.

— Именно, Брэкстон. Не собираешься. Вернись в свою комнату.

В комнате внезапно запахло так, словно мы стояли в аду. Я была так зла, что чуть не упустила из виду, что он назвал меня Брэкстон, а не Фаун.

— Извини?

— Мы освободили нашу службу безопасности. Им нужно было немного отдохнуть. Это значит, что мы сидим на месте на пару дней.

Как удобно.

— Мне не нужны крутые парни с оружием, которые говорили бы мне не бродить по темным переулкам.

— Это не было предложением, и я определенно не прошу тебя. Это не переговоры и не чертова демократия. Сидеть. Блядь. На. Месте.

Голос Хьюстона становился грубее с каждым произнесенным им словом, но он так и не перешел на крик. Я была на тысячу процентов уверена, что откажусь от них и от этого тура, если это когда-нибудь случится.

«Гении» могут подать на меня в суд.

На этот раз я не потрудилась остановиться или сделать еще одно едкое замечание. Это только дало бы им шанс загнать меня в угол, так что…