Чтение онлайн

— Вот так…хорошо… — шептала она, ее голос стал мягким, почти материнским — мой хороший, мой умный мальчик…я всегда буду с тобой, слышишь? Ты никогда не будешь один. Никто не поймет тебя так, как я. Никто не примет тебя таким, какой ты есть…со всеми твоими тенями.

Ее слова баюкали, успокаивали, проникали под кожу, заполняя пустоту, о которой я и не подозревал. Я почти растворился в этом ощущении покоя и принадлежности. Но потом ее пальцы чуть крепче сжали мои волосы, а голос приобрел знакомые стальные нотки.

— Но ты должен помнить, Арториус. Всегда помнить. Ты принадлежишь мне. Только мне. Весь, без остатка. И никакие Доры Вэнс со своими фальшивыми улыбками и мэрскими креслами этому не помешают. Попытается сунуться — я ее уничтожу. А тебя накажу так, что запомнишь на всю жизнь.

Холодок пробежал по спине. Я инстинктивно дернулся, хотел оторваться от ее груди, возразить, сказать, что Дора Вэнс для меня лишь инструмент, как и все остальные…

— Я не разрешала останавливаться — твердо сказала Сирена, ее рука надавила мне на затылок, возвращая на место — продолжай. Покажи мне, как ты предан своей госпоже.

И я подчинился. Снова. Унизительно и сладко одновременно. Ее вторая рука скользнула ниже, к моему паху, начала уверенно и умело ласкать меня.

— Давай, мой хороший, надо же разогнать твою ракету после такого напряженного полета… — прошептала она с усмешкой. Напряжение нарастало, смешиваясь с ее тихими стонами, когда я продолжал сосать ее грудь. Это было безумие — извращенное, неправильное, но невероятно возбуждающее. Мир сузился до ее тела, ее запаха, ее властных рук и нежных, но стальных слов.

Оргазм накрыл нас почти одновременно — ее тело выгнулось подо мной, она тихо вскрикнула, а моя «ракета» наконец-то достигла апогея под ее умелыми пальцами. Обессиленные, мы рухнули на подушки. Сирена притянула меня к себе, уткнувшись лицом мне в шею. Ее дыхание было ровным, спокойным. Через пару минут она уже спала.

А я лежал, глядя в потолок, чувствуя ее тепло рядом, ее запах на своей коже. И понимал со страшной ясностью: прежнего Арториуса Моргана больше нет. Он растворился где-то между коридорами мэрии, фальшивыми улыбками чиновников и этой черной шелковой постелью. И проблема была не в том, что меня пугало то существо, которым я становился — послушным, зависимым, находящим странное удовольствие в подчинении. Проблема была в том, что меня это…не пугало. Совсем. Я принимал эту новую реальность, эту новую версию себя. И вот это отсутствие страха, это спокойное принятие собственной деградации или трансформации — называй как хочешь — было по-настоящему страшно. И совершенно непонятно.

Утро встретило меня тяжелой головой и странным ощущением дежавю, будто я проснулся не в своей жизни. Рядом, раскинувшись на черном шелке, спала Сирена. Абсолютно спокойная, дышащая ровно, словно ночные события — лишь рядовой эпизод в ее насыщенной повестке дня. Ее обнаженное тело в предрассветных сумерках выглядело еще более ирреальным, произведением искусства, слепленным из мрамора и теней.

Я тихо выскользнул из кровати. Вчерашнее чувство…не то чтобы уюта, но какой-то извращенной правильности момента, не исчезло. Оно засело под кожей, вызывая смешанные чувства. Движимый внезапным, почти бессознательным импульсом, я направился на кухню. В ее идеально организованном пространстве, где каждая кастрюля знала свое место, я почувствовал себя неуклюжим пришельцем. Но желание сделать что-то…правильное? Угодное? Не знаю…взяло верх.

Кофемашина тихо заурчала, наполняя воздух ароматом арабики. Я нашел в холодильнике свежие круассаны — разумеется, она предусмотрела и это — и подогрел их. Свежевыжатый апельсиновый сок. Фрукты. Все это я аккуратно разместил на подносе, стараясь не греметь посудой. Когда я вернулся в спальню с этим скромным подношением, Сирена уже не спала. Она полулежала, опираясь на локоть, и наблюдала за мной своими пронзительными глазами, в которых плясали знакомые ироничные искорки. На лице — ни следа сна, только легкая, хищная полуулыбка.

— Надо же — протянула она бархатным голосом, когда я поставил поднос ей на колени — мой блудный герой решил освоить роль заботливого мужа? Или это просто инстинкт самосохранения подсказывает, что хозяйку нужно умаслить с утра пораньше?

Она взяла чашку кофе, сделала глоток, не сводя с меня глаз. Ее взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, потом опустился ниже.

— Хвалю — сказала она, ставя чашку обратно на поднос. Ее рука легко, но властно легла мне на затылок, притягивая ближе — мой мальчик учится предугадывать желания. Знает, что после хорошей работы полагается хорошее поощрение…и что после хорошего поощрения нужно показать свою благодарность — ее пальцы чуть сжались на моих волосах — ты хорошо выслужился вчера, Арти. И сегодня, вижу, стараешься держать марку. Это…правильно. Это мне нравится — она чуть наклонила голову, ее губы изогнулись в усмешке, от которой по спине пробежал холодок узнавания и предвкушения — очень нравится, когда ты такой…послушный.

Она отпустила меня так же внезапно, как и притянула.

— Ешь. Нам пора.

Завтрак прошел в относительном молчании. Я чувствовал ее взгляд на себе, оценивающий, изучающий. Она же ела с аппетитом хищницы, наслаждающейся моментом покоя перед новой охотой.

В редакции царила привычная деловая суета, которая казалась оглушительной после тишины пентхауса. Мы уединились в ее кабинете — стеклянном аквариуме, из которого она наблюдала за своим маленьким медиа-царством. Разложив на огромном столе распечатки, фотографии, копии документов — все, что мне удалось выудить из недр мэрии, — мы погрузились в работу.

Сирена была великолепна в своей стихии. Ее ум был острым, как скальпель. Она мгновенно отсеивала шелуху, находила связи там, где я видел лишь разрозненные факты. Она задавала вопросы, которые вскрывали новые пласты информации, направляла мой взгляд, заставляла мозг работать на пределе. Мы были как два хирурга над одним пациентом, только нашим пациентом была прогнившая система городской власти.

И мы ее нашли. Зацепку. Не просто очередную мелкую интрижку или откат. Это была бомба. Тонкая, почти невидимая ниточка, связывающая финансовые махинации мэра Финча с одной из теневых строительных компаний, принадлежащих…Леонарду Прайсу. Доказательство их давнего, грязного симбиоза. Не просто деловое партнерство, а преступный сговор, тянущийся годами. Одна маленькая транзакция, тщательно замаскированная, но Сирена уцепилась за нее мертвой хваткой, и мы, шаг за шагом, размотали весь клубок.

— Вот оно — выдохнула она, откидываясь в кресле. Глаза горели азартом — это похоронит обоих. И толстого борова Финча, и его скользкого дружка Прайса. Одним ударом. Это даже лучше, чем я ожидала.

Наступила тишина. Я смотрел на схему, которую мы набросали на листе бумаги, соединяя имена, компании и цифры. Да, это было оно. То самое. Но…

— Но добраться до первоисточника… — начал я, понимая, куда все идет. Нужный документ, подтверждающий эту связь окончательно и бесповоротно, скорее всего, хранился не в мэрии. Он был где-то в личных архивах Прайса. Или у его доверенного лица. В месте, куда нельзя просто войти с ордером.

— Именно — Сирена повернулась ко мне, ее взгляд стал жестким, деловым — первоисточник. Нам нужен оригинал или неопровержимая копия. И ты его добудешь, Арти.

— Но как? Это наверняка частная территория, охрана…

— О, не сомневаюсь — усмехнулась она — Прайс не дурак. Но и ты у меня не промах, когда прижмет. Шантаж, обман, подкуп…может, даже небольшой взлом. Используй свои таланты, мой мальчик. У тебя все получится — Она видела мое секундное колебание, тень сомнения, промелькнувшую на лице — я бы сама пошла, дорогой, но меня там каждая собака за милю узнает. Мое лицо слишком засвечено в их кругах. А ты…ты все еще можешь сойти за своего. Или за полезного идиота. Или за кого угодно, кого они захотят увидеть.