Сирия и Палестина под турецким правительством в историческом и политическом отношениях
Шрифт:
Измена Джаззара заставила эмира помириться с Дахиром. Уже давно друзы того желали: семейные козни эмиров служили поводом к войнам с соседями и к вящему вмешательству пашей в дела Ливана. Эмир сошелся с шейхом у Сура, в Рас эль-Айне, у того натурального артезианского колодезя, который, неизвестно почему, назван у всех путешественников Соломоновым источником. Там они заключили оборонительный союз противу пашей и особенный договор, в силу коего они обратились к русскому адмиралу с просьбой освободить Бейрут от Джаззара. Это было в 1772 г. [125] Отряд русского флота под начальством капитана Кожухова показался опять на Бейрутском рейде [126] , и между тем как соединенные милиции мутуалиев и друзов обступали город с сухопутной стороны, фрегаты и мелкие суда громили его с моря. Осада продолжалась четыре месяца. Джаззар отчаянно защищался со своей шайкой. Береговые батареи были разрушены, и замки заняты десантом; но брать город приступом не было средства. Все внутренние здания на сводах необыкновенно прочных, по самому свойству камня, даже улицы кривые и узкие покрыты сводами, под коими гарнизон укрывался в безопасности от ядер и от бомб. Бреши были сделаны, но туземная милиция никак не соглашалась идти на приступ даже вслед за русским десантным отрядом; а одним десантом нельзя было думать о приступе. Наконец осажденным пришлось кормиться падалью и собаками. Джаззар сдался на капитуляцию, сел на русскую галеру, которая перевезла его в Сайду к Дахиру. Эмиру ливанскому он не доверял, но к галилейскому шейху он имел полное доверие. Вскоре опять встретимся с Джаззаром…
125
С 1772 г. до падения власти шейха Дахира в 1775 г. эмир Юсеф не выплачивал дани в казну Порты. — Прим. ред.
126
Весной 1773 г. — Прим. ред.
Наш [русского флота] отряд сделал значительные призы у сирийских берегов, а так как по предварительному договору с сирийскими своими союзниками он отказался от добычи бейрутской, кроме военных трофеев, то горцы выдали на долю отряда деньгами 300 тыс. пиастров. Эмир Юсеф ливанский просился даже со всем своим народом в подданство России, но с тем, разумеется, чтобы Россия освободила Ливан от турок [127] . Как бы то ни было, во все продолжение военных действий русский офицер командовал в Бейруте и оставил по себе хорошую память. Народное предание называет офицера этого Степаном [128] .
127
История военных действий русского флота у берегов Сирии в 1773 г. следующая. С 20 июля 1772 г. по 9 марта 1773 г. между Турцией и Россией продолжалось перемирие. В апреле 1773 г. главнокомандующий русским флотом А. Г. Орлов уехал в Ливорно, и командование эскадрой перешло к адмиралу Спиридову. Когда Али-бек весной 1773 г. вновь обратился к главнокомандующему русской эскадры с просьбой о помощи, адмирал Спиридов отдал приказ капитан-лейтенанту Кожухову следовать к египетским и сирийским берегам и помочь Али-беку и его союзникам. Одновременно премьер-майор граф И. Войнович был направлен в Сирию. К 12 июня в Суре Войнович был встречен находившимся в Сирии с 1772 г. гвардии поручиком Баумгартеном, который после смерти Али-бека вел от имени А. Г. Орлова переговоры с Дахиром и заключил с ним «трактаты о дружелюбии с великой Россией». Шейх Дахир обратился к Войновичу через Ахмеда Денгизли с просьбой помочь друзам освободить Бейрут от Джаззара. Войнович направил два судна вместе с арабскими кораблями Дахира для блокады Бейрута.
15 июня в Акку пришла эскадра капитана Кожухова. 23 июня обе русские эскадры объединились в Сайде. Два дня спустя эскадра прибыла к Бейруту, и между ее командованием с одной стороны, посланником Дахира Денгизли и эмиром Юсуфом — с другой был подписан договор о совместных действиях. Друзские шейхи и эмиры и шейх Дахир признавали покровительство России и обязались воевать с Турцией, пока Россия будет в состоянии войны с ней.
Русский десант состоял из 787 человек регулярных отрядов (главным образом морских канониров) под командой гвардии поручика Баумгартена и иррегулярных частей (из албанцев, греков, славян) под командой майора Дуси и поручика И. Войновича. Несмотря на то что русская артиллерия разрушила в нескольких местах стену крепости, войска эмира Юсефа отказались идти на штурм города. Превосходство сил противника не позволяло русским частям осуществить наступление. Было решено ожидать подкреплений от Дахира из Акки, а десанту вернуться на корабли. Эмир Юсеф продолжал блокировать в горах неприятеля.
16 и 24 августа вновь был высажен русский десант, который блокировал город с суши. Тем временем Дахир совместно с друзами разбил халебского пашу, направлявшегося на помощь Бейруту, и собирался осадить город.
22 сентября Джаззар согласился покинуть Бейрут и выехать на русском корабле в Сайду. 29 сентября были подписаны следующие условия сдачи Бейрута: город переходил в руки эмира Юсефа и гарнизон Джаззара поступал в распоряжение Дахира.
Русские войска вступили в город и на следующий день передали его друзам.
Русские суда оставались у берегов Сирии до января 1774 г. и в начале февраля вернулись на свою базу на о-ве Парос (даты по старому стилю. — Прим. ред.)
19 июля суда подошли к Бейруту и начали его обстрел, чтобы отвлечь внимание от высадки десанта.
128
Это, вероятно, Баумгартен, который был облечен полномочиями со стороны адмирала для устройства дел с горцами.
Дахир с Али-беком поспешили в Палестину [129] , которой племена признавали над собой власть шейха. Там они, обеспеченные с тыла союзом с друзами, стали готовить экспедицию в Египет. В Яффе и в Набулусе происки дамасского паши производили волнение в народе. Яффа бунтовалась. Али-бек обложил город со своей кавалерией, без пехоты, без осадной артиллерии. Мамлюки восемь месяцев томились под его стенами. В весну 1773 г. Яффа сдалась [130] . Али-бек стал оттуда вести переговоры с египетскими беками и грозить им нашествием вместе со своими сирийскими союзниками. Мухаммед-бек, боясь его мщения и видя, что он имел много приверженцев между мамлюками и беками, согласился с другими написать к нему покорные письма с предложением возвратиться и править опять Египтом. Али-бек вдался в обман; не слушая Дахира, который советовал ему повременить, умножить свои силы и ждать обещанного пособия от русского флота, он с небольшим только отрядом пустился в обратный путь. Беки с Абу Дахабом встретили его у границы в эль-Арише и оказали ему всякие почести. Но на пути через Суэцкую пустыню люди Мухаммед-бека затеяли ссору с мамлюками Али-бека, стали рубиться, не слушая приказа своего господина, и всех перерезали. Сам Али-бек, который, не подозревая измены, наскакал, чтобы унять своих, был в суматохе ранен. Беки или показывали вид отчаяния, или в самом деле скорбели; но все заодно лобызали руки своего повелителя и гостя. По прибытии в Каир они окружили его заботами, а между тем рана его была отравлена. Так кончилось бурное поприще Али-бека [131] . Шейх галилейский искренно его оплакивал, он лишался в нем союзника, который, по всему судя, видел в престарелом Дахире и в храбрых его сыновьях только орудия для своего влияния в арабском мире и для своих грядущих помыслов.
129
Здесь Базили допустил нарушение хронологической последовательности в изложении событий: военные действия в Палестине и отъезд Али-бека в Египет предшествовали осаде Бейрута. — Прим. ред.
130
Осаду Яффы отрядами Али-бека подробно описал русский офицер Сергей Плещеев, участник военных действий русского флота в Средиземном море, в книге «Дневные записки путешествия из архипелагского, России принадлежащего острова Пароса в Сирию… в исходе 1772 лета». СПб., 1773. — Прим. ред.
131
В апреле 1773 г. — Прим. ред.
Суэцкая пустыня. Литография Ф. Арундале, XVIII в.
По смерти султана Мустафы III его преемник Абдул Хамид, истощая все свои усилия для окончания войны с Россией, предписал пашам своим в Сирии заключить во что бы то ни стало мир с могущественным шейхом. Начались переговоры. Порта уступала в наследственное владение шейху всю Палестину, за исключением города Иерусалима, который по своим святыням долженствовал оставаться в ведении дамасского паши, равно и весь пашалык Сайды, т. е. древнюю Финикию. Но вместе с тем, как будто в уважение договора Расэльайнского, о коем мы упоминали выше, она [Порта] ставила Дахира под надзор и ведение эмира ливанского.
Это последнее распоряжение было отлично придумано в залог будущего раздора между двумя вассалами и в обеспечение влияния Порты на обоих. Был наряжен капиджи от дивана с милостивым фирманом и с обещанием всякой льготы, лишь бы шейх оставался покойным и платил весьма умеренную дань. Дахиру было под 90 лет, телом он был еще бодр и лихо наездничал, но духом он слабел. Ему польстили предложения Порты. Но сыновья его, которые сами уже были стары, видели в них одну только приманку и советовали отцу продолжать войну.
Недоверчивость, сопутница старости, вкралась в характер Дахира. Он слушал только своего казначея, христианина Ибрахима Саббага, который управлял всеми его делами, копил миллионы для себя и для своего господина, монополиями забирал в свои руки всю торговлю и, пользуясь властью шейха, угнетал народ непомерными налогами. Переговоры с Портой длились; между тем по поводу грабежей, сделанных в Баальбекской долине братом эмира Юсефа, паша дамасский выступил с войском, чтобы наказать горцев, и был готов ворваться в ливанские ущелья. Его настиг Али, сын Дахира, у Коб-Ильяса, на восточной покатости Ливана, и разбил его наголову [132] . На Ливане междоусобия не прекращались. Братья эмира привлекли в свою сторону недовольных шейхов езбекиев и с ними бунтовались. На Антиливане Шихабы не переставали также то убивать брат брата, то судиться между собой у эмира Юсефа и у шейха Дахира. Эти междоусобия горцев и ссоры Дахира с сыновьями обнадежили Порту дать другой оборот сирийскому делу.
132
По данным Шидийака, это было в 1773 г. — Прим. ред.
В 1775 г. [133] Мухаммед-бек египетский с 60-тысячным войском вступил в Сирию, объявляя изменником Дахира от имени султана и готовя ему казнь. Шейх всегда опасался со стороны египетской границы после смерти Али-бека. Он укрепил по возможности Яффу как передовой оплот с этой стороны. По двухмесячной осаде Яффа была взята и ограблена мамлюками. Шейх отступил из Акки в Сайду в надежде пособия от друзов и мутуалиев. Но эмир ливанский думал только о своем спасении и отказался даже от свидания с Дахиром. В Галилее и в Набулусе народонаселения, утомленные в последние годы поборами Ибрахима Саббага и самоуправством детей Дахира, которые пред тем только вели войну с отцом и обирали поселян, не показывали никакого расположения, чтобы отстоять своего шейха. Дахир, оставленный всеми, укрылся со своими сокровищами в Сафедские горы и оттуда по приближении египтян перешел в Хауран к союзным бедуинам.
133
В марте 1775 г. — Прим. ред.
Мухаммед-беку все покорилось по занятии Акки. Шейхи мутуалиев явились к нему с дарами и покорностью. Эмир Юсеф послал бить ему челом и просить его милости (задана). Между тем завоеватель предавался всем жестокостям. Народонаселение Яффы своей кровью отплатило за оказанное ему сопротивление. К счастью, недолго продолжались его свирепства. Внезапная болезнь освободила край от исступленного злодея [134] . Сказывают, что он пред смертью был терзаем страшным видением. Народ, как христиане, так и мухаммедане приписывают ему мучения мстительным призракам умерщвленных монахов при разрушении монастыря на горе Кармеле.
134
Абу Дахабумер в июне 1775 г. — Прим. ред.
По своей ли воле египетский бек предпринял этот поход или был он уполномочен от Порты для наказания Дахира, это неизвестно. Но известно то, что бек замышлял покорить еще Дамаск, Халеб и отложиться от Порты, которая так удачно умеет всегда отделываться от одного врага другим. Как бы то ни было, чиновник Порты, о котором мы упоминали, был еще при Дахире и продолжал с ним переговоры в самую эпоху появления Мухаммед-бека под Аккою.
По смерти своего бека мамлюки взяли с собой его тело и стремглав бросились в Египет, покинув на пути свою богатую добычу. Сирийские племена отдохнули, а Дахир возвратился в Акку.
В следующем году [135] Порта отправила капудан-пашу Хасана, чтобы окончательно устроить дела с Дахиром. Капудан-паша требовал недоимок податей за шесть лет. Дахир стал совещаться с сыновьями и со старшинами: платить ли дань и покориться или открыть войну. «И кто поручится, — стали говорить в совете, — что нас оставят в покое, когда мы все уплатим? Порта, очевидно, хочет нашей гибели; она действует без чести и без совести. Капиджи был еще здесь с нами и толковал нам фирманы, писанные по-турецки, когда наехали мамлюки, очевидно, по приказу турок. Нет, да сохранит Аллах детей Аравии от всех этих турецких обещаний и ласк, и от фирманов, и от аманов. Уж если здесь нам не устоять пред флотом, так лучше возвратиться в наши Сафедские горы, и пускай пожалуют туда паши». «Как я ни стар, — заметил со своей стороны Дахир, — но люблю думать и о будущем. Сей день наш, а завтрашний день чей, того никто не ведает. Лучше нам заплатить то, чего от нас требуют, и поберечь наши головы, пока судьба позволит».
135
В 1775 г. — Прим. ред.
Турецкий флотоводец Хасан-паша. Французская гравюра XVIII в.
Магрибин Денгизли, который командовал гарнизоном, поддержал это мнение. «Недолго устоять нам, — сказал он, — народа не поднимем, ибо кто восстанет на падишаха, будет казнен и на этом свете, и на том. Сабля султана длинна и настигнет нас и в горах. Я берусь сотней тысяч талеров уладить дело с капудан-пашой». Но Ибрахим Саббаг, министр финансов, поскупился открыть свои сундуки. «Нет денег у нас, — сказал он, — объяви паше, что у шейха лишь огонь да сабля острая». С этим разошлись. Денгизли изменил шейху, он приказал своим артиллеристам-магрибинам заклепать пушки в береговых бастионах и дал знать о том капудан-паше. Флот открыл огонь по городу. Дахир, видя измену магрибинов, готовился выступить из города; он мешкал еще, чтобы спасти свою любимую жену. Тогда один из магрибинов с батареи посадил ему пулю в грудь [136] .
136
В августе 1775 г. — Прим. ред.