Чтение онлайн

Экскурсия по музею интересна и поучительна и для местных жителей, и для иностранцев. На низком мягком диване, гордый и недоступный, восседает паша, на голове у него красная феска и шарф; на почтительном расстоянии в ожидании приказов расположились визири и писари. Они находятся в великолепном помещении со стенами, выложенными мрамором, с высокими, в два этажа, потолками. Даже летом в комнате царит приятная прохлада. На консолях в многочисленных нишах — дорогие вещи из фаянса, прекрасные изделия из стекла и фарфора. В другом помещении можно увидеть женщин, наряжающих невесту к свадьбе. Инкрустированная мебель — удивительная работа сирийских столяров, которые и сегодня хранят традиции своего искусства. В различных залах показывают умение ремесленники: горшечники, вязальщики ковров, стеклодувы, ткачи, золотых дел мастера, граверы. Несколько фигур демонстрируют национальную одежду сирийских крестьян. Особое восхищение вызывают бани дворца. Поражает уже само обилие купальных помещений. Для различных температур имеются разные отделения; рядом расположены залы для массажа и отдыха.

Дворец Азема стал музеем несколько десятков лет назад. Естественно, организаторы его не ставили перед собой задачу, да и не имели возможности запечатлеть реальную картину жизни общества того времени. Поражают не восковые фигуры, а то, как музей приукрашивает и прославляет положение и порядки, существовавшие в те далекие времена. Вот эмир, он по-отечески строго и в то же время добродушно смотрит на вас; рядом с ним сидят такие прилежные, такие честные советники; а вот его веселые дочери в обществе хорошо воспитанных подруг; тут трудолюбивые и жизнерадостные служанки; а там прилежные и довольные крестьяне. Замученного, страдающего и борющегося народа во дворце Азема не увидишь. Абсолютно отсутствует какое бы то ни было свидетельство страданий народа, который давал возможность эмиру жить в роскоши. Ни одного признака, напоминающего о потоках крови, пролитой властями по приказу султана, чтобы сохранить власть над страной.

Леди между фронтами

В борьбе против турецкого засилья эмиру Фахр ад-Дину в начале XVII века удалось освободить значительную часть Центральной Сирии. Но в 1635 году эмир был взят в плен, а затем казнен в Стамбуле (так стал именоваться Константинополь после захвата его турками).

В начале XIX века османское господство над Востоком было основательно поколеблено Египтом. Хотя мамлюки в XIII веке распространили здесь свою власть и, как мы видели, успешно боролись против монгольского нашествия и крестоносцев, в начале XVI века они тоже вынуждены были признать османский суверенитет. Но султан находился далеко, и мамлюки продолжали почти неограниченно господствовать как феодальная каста. Османские наместники опирались на них, осуществляя политику подавления и эксплуатации Египта. Когда наконец в начале XIX века вспыхнуло широкое народное восстание против угнетателей, оно в равной степени было направлено как против турецких наместников, так и против мамлюкских беев. Вожди народного движения поставили наместником Мухаммеда Али, албанского военачальника, примкнувшего к турецкой оккупационной армии и пришедшего с ней в Египет. Это событие положило начало новому периоду в истории Ближнего Востока.

Мухаммед Али пытался задержать упадок Египта, сопровождавшийся экономической разрухой и отсталостью. Чтобы преодолеть сопротивление мамлюкских беев, он использовал против них типичные методы, применявшиеся восточными деспотами: пригласил их на званый пир в свой каирский замок, распорядился закрыть ворота, угостил, а затем приказал убить захмелевших гостей.

Упрочив таким образом власть, Мухаммед Али сумел изменить обстановку в стране, покончить с зависимостью от Турции и освободить Сирию от влияния Стамбула.

В политической жизни того времени в Центральной Сирии единолично господствовал эмир Башир II, властитель из друзской династии Шехабов. Этот эмир стремился использовать египетско-турецкие разногласия и овладеть всей Сирией. Он пытался распространить свое господство на другие части страны: подавить сепаратистские устремления соперничающих друг с другом вождей различных областей и вместе с тем уменьшить отсталость Сирии, в особенности ее прибрежной части. Неумолимую жестокость он проявлял к вышедшим из повиновения друзским шейхам, истребив их вместе с семьями и разрушив их жилища, а на этом месте, на склонах Ливанских гор, он поселил крестьян-маронитов и способствовал тому, чтобы они сажали тутовые деревья для разведения шелковичных червей. Стремясь снискать симпатии маронитского духовенства, Башир II сам стал маронитом, однако официально не объявил о своей принадлежности к христианству, что не помешало ему лишить власти помещиков-маронитов, не желавших признавать за эмиром верховную власть.

Башир II построил для себя в горах Ливана на отвесной скале у края глубокого ущелья замок, который принадлежит к блестящим образцам восточной архитектуры начала XIX столетия. Сейчас к нему проложены дороги.

Путь от Дамаска лежит по хорошо известной трассе, ведущей на Бейрут. На этот раз дорога, свободна от снега. И все-таки переезд через Ливанские горы связан с трудностями: перевал закрыт облаками. Тот, кто знает, как тяжело ехать в тумане даже по ровной дороге, может понять, что такая дорога, к тому же изобилующая многочисленными поворотами над глубокими пропастями, сильно действует на нервы. К счастью, я еще способен различать лиловую полосу, проходящую посередине трассы, и светящиеся стоп-сигналы идущих впереди автомобилей. Чем круче поднимается дорога, тем прозрачнее и золотистее становятся облака, и вдруг они разрываются. Сверкающее солнце так ослепляет, что я закрываю глаза Когда привыкаю к свету, то, к своему изумлению, замечаю, что облака не исчезли, а как огромные пуховые подушки расстилаются внизу справа и слева от меня. Дорога пробила облачное покрывало, и я нахожусь над облаками. Такое я много раз переживал в самолете, но в автомобиле — никогда. Небо ярко-голубое; конусы высочайших гор Ливана поднимаются из ватных шаров, как сахарные головы. Вдали меня приветствует Корнат ал-Сауда, еще покрытая шапкой снега.

К сожалению, прекрасное видёние продолжается недолго. Дорога снова проваливается в грязную сероватость, внезапно устремляется вверх, и лишь через 10 километров, которые я проползаю черепашьим шагом, одеяло облаков остается позади.

Вскоре я должен свернуть с главной магистрали, ведущей на Бейрут. К счастью, погода меняется к лучшему. Облака разрываются, и солнце заливает местность золотом. У земли своеобразный красно-коричневый цвет. Теперь путь лежит через большие сосновые леса. Здесь растет особая разновидность сосны — пиния, типичная для средиземноморских областей. Лес наполнен стрекотом кузнечиков и цикад. Трудно даже вообразить, какой шум способны производить эти маленькие насекомые. В ушах трещит, впечатление такое, будто всю местность оглашает резкий металлический звон.

Еще несколько километров, и показались отроги Ливанских гор, Барухские горы, где растет еще одна кедровая роща, хотя и поменьше. Но моя цель — Бейт ад-Дин, знаменитый дворец эмира Башира.

Бейт ад-Дин — это красивая деревушка с населением, может быть, в тысячу человек. Окрестные горы покрыты густыми лесами. На некоторых склонах — тщательно возделанные виноградники и плантации тутового дерева. Дворец, расположенный в конце деревушки, в настоящее время служит летней резиденцией президента Ливана, но большая часть его открыта посетителям и является одной из самых привлекательных достопримечательностей в окрестностях столицы. Поскольку эта местность расположена высоко, климат здесь всегда приятный, даже летом.

Двое часовых при въезде в большие ворота служат больше объектами для фотографирования, чем для охраны территории. На фоне черных мундиров живописно выделяются белые ремни, патронные сумки, гамаши и золотые шнурки. Один из часовых приветливо улыбается мне, когда я несколько неуверенно, не знаю, дозволено ли фотографировать военный объект, вытаскиваю фотоаппарат.

Большой внутренний двор, выложенный каменными плитами, залит солнцем. Посередине двора — бассейн с фонтаном. Двухэтажные аркады украшают своими грациозными сводами фасад здания; они окружают двор с трех сторон и дают тень. Во внутреннюю часть дворца можно попасть через огромную арку, выложенную цветными мраморными плитами. Из второго двора перед посетителем открывается великолепный вид на долину и на горы с террасами, расположенными напротив дворца. Вокруг этого двора раскинулись прекрасные ухоженные сады с высокими густыми кипарисами.

Баширу II, владельцу волшебного дворца, не суждено было провести здесь остаток жизни. В начале правления он сотрудничал с Османской империей, упрочив свое положение как вассал Высокой Порты. Но когда Мухаммед Али решил стать независимым от Стамбула, Башир II отнесся к этому очень благосклонно. Во время войны между египетской армией под предводительством сына Мухаммеда Али, Ибрагим-паши, и турецкими войсками его симпатии были целиком на стороне Египта, так как любое ослабление Турции было ему на руку. Но ему недолго пришлось находиться в роли наблюдателя. Ибрагим-паша недвусмысленно потребовал от него участия в борьбе вместе с войсками, и Башир II не смог противиться этому требованию. Война шла успешно; Акка, Дамаск и Хомс были освобождены союзниками. Ибрагим-паша перешел горы Тавра и напал на Анатолию. Победа казалась близкой.

Но тут вмешались великие европейские державы, в первую очередь Англия, Россия, Пруссия и Австрия, стремившиеся воспользоваться благоприятной ситуацией, чтобы укрепиться на Ближнем Востоке. Дальнейшее ослабление Турции в пользу Египта, союзника Франции, не входило в их планы. Мухаммед Али был выпужден отвести войска и возвратить все завоеванные им территории. Эмир Башир пал жертвой интриг в этой игре. В 1840 году он был арестован англичанами и спустя десять лет умер. И только через сто лет после его смерти, в 1948 году, его прах был перенесен в Бейт ад-Дин.