Чтение онлайн

— Да вы ж не понимаете. Антонине-ханым нужно что-то очень привлекательное, очень нежное и обоятельное, что-то, чего нет у других. И тогда она пойдёт быстрее на поправку.

Мавджуда задумалась.

— И что же это ей нужно?

— Ей нужен я, ханым, — улыбнулся я.

Медсестра усмехнулась, но не сдавалась.

— Ну вы послушайте, Мавджуда-ханым. Мы ведь с ней обожаем друг друга. Как птица — ветку, как корова — травку, как путник — стакан холодной воды. Вот наша с ней связь огромная и здоровенная, как два океана, три космоса и как состояние всех бедуинов!

На словах про бедуинов, Мавджуда и сдалась. Значит, ещё пока работает обаяние!

Приоткрыв дверь палаты, я тихо зашёл и сел рядом с кроватью. Тоня постепенно просыпалась, открывая глаза.

— Опять мне что-то снится… Саня, ты чего здесь делаешь? Как сюда попал? — поднялась Тося, выпучив на меня глаза.

— Через дверь вошёл. Но я тоже очень соскучился, дорогая, — недовольно сказал я.

Вот так рвался к ней, а она даже не поцеловала.

— Ну подожди. Ты ведь на службе должен быть. У вас же операция… ай, да ладно! — воскликнула Тоня и крепко меня обняла.

Теперь другое дело! И мне на душе стало хорошо, что со мной дорогой мне человек.

Тем не менее разбитая бровь вызвала много вопросов у Тоси. Пришлось рассказать про операцию, про Батырова и моё катапультирование. Последнее вызвало особый шок.

— То есть… подожди… как, — подбирала слова Антонина, когда я ей пытался объяснить, что вертолёт смог покинуть с помощью катапульты.

— Всё просто. Дал по ручкам, получил мощный пинок под зад и с криком «Да здравствует революция» вышел из «кабинета» на свежий сирийский воздух. Практически горный, между прочим.

— Всё равно не понимаю. Объясни по научному.

Вот пристала! Я собрал весь свой богатый научно-технический словарный запас, и выдал базу Белецкой.

— Дёргаешь вверх «держки». По науке их называют поручни. Тут же срабатывают пиропатроны, которые перебивают все шесть лопастей несущего винта и они отлетают от вертолёта. Потом ещё один подрыв взрывчатки на остеклении кабины. Таким образом, освобождается проход вверх.

— Ого! А дальше? — спросила Тося.

— А дальше в действие приводится буксировочная ракета, которая вытаскивает кресло вместе с тобой из кабины вертолёта. После стабилизации кресла происходит выключение реактивного двигателя, привязные ремни автоматически перерезаются. Спинка кресла отлетает и выпускается парашют.

— Ну дела! — удивилась Тоня, поглаживая меня по щеке. — Больше всего поражает, что ты так спокойно об этом рассказываешь. А если бы вертолёт взорвался от попадания ракеты? Тебе совсем нестрашно?

— Любому страшно. Не так страшно подставиться под ракету, как умереть. Я ни о чём не жалею. И давай не будем о грустном.

Щёлкнул пальцем Антонину по носу, чтобы взбодрить немного. Пробыв у неё несколько часов, ушёл к себе в палату. Если бы учитывалось моё желание, то я бы остался, да Мавджуда всё никак не унималась. Похоже, ей мужчины не хватает. Кого-то то она мне напоминает…

Дело шло к выписке. Антонина тоже засобиралась сначала в часть, но у меня получилось её отговорить. Из Университетской больницы Аль-Асад, она уехала прямиком на военный аэродром Эль-Мезза. Там как раз собирался улетать в Советский Союз самолёт командующего.

Мне оставалось только оформить документы и убыть вслед за Белецкой. По возвращению в Союз, мы договорились с ней, что она приедет ко мне в Торск. Так сказать, проходить курс реабилитации наших с ней отношений.

До Хмеймима я добирался на вертолёте. Вообще приятно было осознавать, что со здоровьем у меня всё хорошо. Чувствовал я себя прекрасно. Думаю, что и на внеочередном ВЛК, обязательном после катапультирования, у меня не будет проблем.

Ми-8, в котором я летел, долго кружил над авиабазой Хмеймим, не заходя на посадку. Как я понял, экипажу дали команду выполнить облёт аэродрома. Внизу было видно, что база постепенно преображается. Уже вырисовывается расположение эскадрилий, мест стоянок самолётов и вертолётов. КДП уже не похоже на скворечник с разбитыми окнами. Теперь это нормальный командно-диспетчерский пункт. И даже тот самый офицерский клуб с проживающими в нём птицами покрашен и выглядит более-менее отремонтированным.

Наш вертолёт продолжал кружить на предельно малой высоте, а экипаж высматривал посторонних по периметру базы. Через пару минут и три прохода над стоянкой техники мы зашли на посадку.

Ми-8 срулил с полосы, на которую выруливала пара МиГ-29. Только мы освободили рулёжную дорожку, как истребители начали разбег по полосе. На посадочном курсе был виден очередной заходящий на посадку Су-24. Следом был ещё один.

После выключения двигателей и остановки винтов, я поблагодарил экипаж и вылез на бетонку аэродрома. Пройдя по стоянке, поздоровался с техниками и узнал последние новости.

На стоянках техники готовили самолёты и вертолёты. Спецтранспорт продолжал разъезжать от борта к борту. Со всех сторон серьёзные разговоры и крепкие выражения. Без них никуда, поскольку не применишь ненормативную лексику, ничего работать не будет.

Как по мне, ещё один день жизни авиабазы как на ладони.

Но был один интересный момент. Оказывается, всему составу ИАС дали команду всю технику поставить в строй. Чтобы не было никаких замечаний.

— И зачем? Операция в Идлибе не закончилась? — спросил я.

— Частично. В городе бои идут, а граница с Турцией пока так и не перекрыта. Может сейчас что-нибудь придумает начальство.

Пока я шёл к штабу, заметил несколько следов обстрела. Некоторые воронки закапывают, а те что на бетоне устраняют заменой плит. Первым делом в штабе, я зашёл за документами по командировке.

В строевом отделе уже тоже наладился быт. В углу закипал чайник, приятно шумели лопасти вентилятора, в окне устанавливали кондиционер БК-1500. Ещё и пара новых девушек появилось в штате. Когда успевают приезжать, непонятно.

— Майор Клюковкин, добрый день! Отпускной хотел бы забрать.

Миниатюрная девушка с погонами ефрейтора улыбнулась и достала книгу записи в отпуск. Раскрыв её, она прокашлялась и… слегка покраснела.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Ой, а вы пока не можете уехать, — сказала мне ефрейтор из строевого отдела.

— И почему?

— Приказ командира полка, — медленно ответила девушка.

Какая-то ерунда начинается. Значит, придётся пойти и к нашему командиру полка. Конечно, он человек уважаемый, но ведь мне команду в отпуск дал лично Чагаев.