Чтение онлайн

Слушать его размазанную речь я не стал. Подняв с пола, быстро нагнул моего старого друга и сунул голову под кран умывальника.

— Да ты чего! Отставить макать подполковника! — возмущался Батыров, пытаясь вырваться, но я ему не давал шанса опомниться.

— Протрезвел? — спросил я.

— Конечно… тьфу-тьфу. Я же тебе сказал, что мне сейчас хреново.

— Значит, не протрезвел, — ответил я и вывел Димона из его жилья.

Он ещё брыкался, но уже свыкся с мыслью, что я с него не слезу. Особенно, пока рядом с его жилищем стояла полная бочка воды.

Для начала я осмотрелся, чтобы рядом никого не было. Всё же, не стоит подчинённым видеть заместителя командира полка в таком виде. Особенно, когда ему устраивают такую головомойку.

— А ну отпустил меня-я-йя! — взбодрился Батыров, когда я облил его из ведра.

Судя по всему, воду только набрали, поскольку она ещё не прогрелась на солнце. Но это и хорошо.

— Теперь что скажешь, «положительный пьяница»? — спросил я.

— Хорош. Больше не буду, — утёр лицо Батыров, снимая мокрую футболку и выжимая её.

— Вот-вот, — ответил я, поставив ведро рядом с бочкой.

— А почему «положительный»? — спросил Димон

— Где положили, там и лежишь. Пошли в дом. Разговаривать будем.

Димон быстро прибрался и привёл себя в порядок. Пока разговаривали, он даже побриться успел.

— Сирийцев предупреждали, что идёт концентрация сил. Не слушали, — объяснял Батыров, вытираясь полотенцем.

— Или не хотели слушать, — добавил я.

— Вполне возможно. Но это уже прерогатива высокого командования. Лично для меня сложно было осознать гибель Олега. Получается, я ж за него ходатайствал, чтоб он остался.

Перед моим отлётом в Союз Батыров мне сказал, что Олег Игоревич будет в Сирии, пока я не вернусь. Сам же Тобольский этому был рад.

— Выходит, если бы Мулин довёл дело с отправкой Олега домой до конца, он бы не погиб, — сел напротив меня Димон, опуская голову.

— Если бы, да кабы. В нашей работе «если» можно употреблять только в инструкции экипажу. И то в разделе «Особые случаи», — сказал я, встав со стула и подойдя к кровати.

Тобольский после моего отъезда жил этой самой бочке вместе с Батыровым. Димон аккуратно сложил все вещи Олега Игоревича и оставил их на его кровати. Всегда непросто осознавать, что твой сосед и боевой товарищ больше уже не придёт.

Ещё больнее гибель будут осознавать семьи погибших.

— Сань, мы ведь даже тела не можем их эвакуировать. Вертолёт упал на территории подконтрольной боевикам. Командование переговоры вести пока не собирается, а сирийцы продолжают медленно отходить к Тифору.

Естественно, что вдвоём мы с Батыровым вопрос с возвращением тел Тобольского и его лётчика-оператора не решим. Оставив Димона окончательно приходить в себя, я направился в штаб нашего смешанного полка.

На входе вновь «встретился» лицом к лицу с Олегом Игоревичем Тобольским. Его фотография и погибшего старлея были установлены на небольшом столике. Рядом некролог по каждому из них.

— Погиб при выполнении интернационального долга 14 декабря 1984 года, — тихо прочитал я последнее предложение в тексте про Тобольского.

Недалеко от меня послышались быстрые шаги. Повернув голову, я увидел спешащего ко мне ефрейтора в отглаженной форме и начищенных до блеска сапогах.

— Товарищ майор, здравия желаю, разрешите…

— Разрешаю, — не стал я дослушивать ефрейтора.

— Александр Александрович, вас уже час ждёт у себя командир полка. Я вас ходил искал в жилом городке, но не нашёл. Он там сильно ругается, — застеснялся боец.

— Ничего. Я ему всё объясню. Покажи, где его кабинет.

С ефрейтором мы направились к Бунтову. В штабе был образцовый порядок. Бетонный пол блестел и продолжал полироваться солдатами даже в эти минуты. Стены были увешаны стендами, вещающими о причинах нахождения контингента советских войск в Сирии.

Тут же и фотографии отличившихся военнослужащих, боевые листки и многое другое.

— Товарищ майор, а почему вашей нет фотографии? Я слышал, что вы лётчик от Бога?

— Ну не прямо уж от него. Что-то у меня получается лучше других, что-то как у всех. На отлично летают только птицы, товарищ ефрейтор, — подмигнул я парню.

Я отпустил ефрейтора, когда мы подошли к кабинету Бунтова. На его двери висела табличка, показывающая всем, что это кабинет Леонида Викторовича.

— Разрешите войти? — постучался я в дверь и приоткрыл её.

Бунтов как всегда был весь погружен в дела. На столе звонил внутренний телефон, в углу кипел чайник, а на окне громко вещал динамик прослушки стартового канала.

— Спасибо за управление! Скучной смены, — поблагодарил экипаж в эфире группу руководства полётами.

— Хорошего вам дня, — ответил ему РП.

В этот момент Бунтов взорвался, хватая тангенту громкоговорящей связи. Похоже, что себе командир полка поставил в кабинете прямую связь с Шохиным.

— Я же сказал, никаких лишних слов в радиообмене. Объяснительные пускай пишут и ко мне, — рявкнул Леонид Викторович, отбрасывая тангенту.

— Понял, — спокойно ответил на это руководитель полётами.

Выдохнув, Бунтов поднял на меня глаза и махнул, разрешая войти в кабинет. Внутри было прохладно. Сразу видно, что кондиционер БК-1500 хорошо справляется со своими обязанностями.

Но пыл Бунтова охлаждал он не очень хорошо.

— Сан Саныч, ты вовремя. Долго тебя ищу. Чего сразу не пришёл ко мне? — встал Леонид Викторович из-за стола и пожал мне руку.

— С личным составом сначала пообщался.

— Ага. Ну тогда за Олега Игоревича и его оператора знаешь. Хуже обстановки не придумаешь, — показал Бунтов на стул, приглашая меня сесть.

Командир полка налил мне и себе чай, прежде чем продолжил разговор.

— Знаю, что сейчас ты будешь мне говорить про тела погибших. Не до этого сейчас. У командования нет решения, что делать с Пальмирой. Там катастрофа назревает. В самом центре страны и такое проворонить! Сначала Дейр-Зор прое… проехать дали боевикам. А теперь ещё и Пальмиру.

— Увлеклись борьбой на севере? — спросил я.

— У меня ощущение, что военное руководство Сирии увлеклось только самой собой. Операции не проводят, поддержку запрашивают в самый последний момент. Кругом одни предатели сидят. Здесь за неделю до гибели нашего экипажа двоих сирийских солдат взяли за попытку диверсии. Чуть было бомбосклад не подорвали, — продолжил говорить Бунтов, отпивая чай.

После небольшого вступления, Леонид Викторович перешёл к текущим задачам.

— Итак, с этого момента ты — командир вертолётной эскадрильи смешанного авиационного полка. Пожалуй, больше чем твоё подразделение, никто не работает, — объявил мне Бунтов.