Чтение онлайн

– Потерпи немного.

Целительница зашла со спины, оттянув мои плечи назад, и начала обматывать их повязкой, перекрещивая ее на спине. Мне тут же стало не до парней и стыда – не заорать бы. Госпожа Агнес усадила меня на кушетку, прощупала ключицу, что-то поправляя – я вскрикнула, – коснулась магией. В плече засвербело, отчаянно захотелось почесаться, но суровый оклик меня остановил. Пришлось ждать, кусая губы, чтобы не разныться.

– Вот и все, – сказала наконец она. – Повязку я оставлю, просто чтобы ты не решила, будто тебе море по колено. И не советую больше так падать.

Как будто это от меня зависело! Но вслух я сказала:

– Спасибо. – И тут же спохватилась. – А мыться как?

– Как обычно. Она самоочищающаяся, – отмахнулась целительница. – Придешь через неделю, сниму. Если я отлучусь, попросишь Милену или Родерика.

Щеки снова обожгло. Госпожа Агнес покачала головой:

– У целителя пола нет. Или, думаешь, к корпусу боевых магов специально приставят женщину, чтобы беречь твою скромность?

– Я ничего не думаю, – буркнула я, продолжая сгорать от неловкости.

– Оно и видно, что не думаешь. – Она устроилась за столом и открыла чернильницу. – Подожди немного.

«Немного» затянулось, кажется, на часы. Целительница покрывала рунами один лист бумаги за другим. Со своего места я не могла разобрать, что она там пишет, а спросить боялась. Вдруг в подробностях излагает, почему я не могу учиться на боевом? Что ж, чем позже я об этом узнаю, тем лучше. Глупо, конечно, но мне хотелось оттянуть свой приговор.

– Вот. – Она поднялась из-за стола, и я встала вслед за ней. – Это отдашь декану, он передаст кому надо. Пока не снимем повязку, нельзя будет делать некоторые упражнения. Отжимания, подтягивания… впрочем, они знают, – перебила она сама себя.

– Значит, мне можно учиться? – выдохнула я, ощущая, как внутри распускается ледяной узел. Меня не отчислят!

По крайней мере сегодня.

– Противопоказаний не вижу, – пожала она плечами. – Травма неприятная, но обошлось без осложнений. Если не случится ничего непредвиденного, восстановишься полностью.

– Непредвиденного? Например?

– Например, снова упадешь.

А вот в этом я совсем не уверена. Хотелось бы, конечно, надеяться, что угловатый, получив отпор, оставит меня в покое, но вдруг он тоже из породы горбатых, которых могила исправит?

– Вот здесь протокол осмотра телесных повреждений. – Она протянула мне второй листок. – Я оставлю в твоей карточке копию, но лучше бы тебе не терять свой экземпляр.

– Зачем он мне? – не поняла я.

– На случай разбирательства. Как раз перед тобой у меня был молодой человек, который очень настойчиво просил зафиксировать нанесенные ему побои.

Я похолодела. Девушка из низшего сословия избила обладателя баронского титула. Двумя неделями в камере я не отделаюсь.

Целительница кивнула:

– Вижу, ты поняла. Я должна оставаться нейтральной, поэтому все, что могу сказать: не теряй.

– Вы и так много для меня сделали. Спасибо, – поклонилась я, прощаясь.

– Вещи свои не забудь.

Вещи? Ах, да, платок декана. Нужно ему вернуть. Впрочем, он же в любом случае сказал зайти после того, как обустроюсь на месте.

В коридоре никого не было, видимо, парни пошли сушиться. Лужа на полу исчезла: кто-то позаботился о чистоте. По коридорам корпуса сновали студенты, и никто не обращал на меня внимания. Значит – в главный корпус и к кастеляну.

А может, мне лучше не к кастеляну, а к воротам и бежать без оглядки?

Нет. Если чему я и успела научиться за свою недолгую жизнь – нет настолько плохой ситуации, которую не мог бы ухудшить необдуманный поступок. Когда станет ясно, что мне грозит, тогда и буду думать, как действовать, а пока не стоит беспокоиться о том, чего я не могу изменить.

Солнце уже опустилось за дома и деревья, но не торопилось укатываться за горизонт. Надо же, а мне казалось, что уже ночь. Когда же этот бесконечный день закончится?

От дерева неподалеку отделилась фигура, я подпрыгнула и тут же обмякла. Алек.

– Пойдем, провожу. – Он потянулся к моей сумке.

Я попятилась.

– Не надо. Правда, не надо.

Все, чего мне сейчас хотелось, – добраться наконец до комнаты, что мне выделили, и упасть на кровать. Да хоть на пол!

Хотя упасть не получится. Декан же велел зайти к нему, как заселюсь.

Алек смерил меня сочувственным взглядом.

– Ты еле на ногах держишься.

– Ничего, удержусь.

– Перестань, – мягко сказал он. – Помочь девушке нести тяжелую вещь – никого ни к чему не обязывает.

Я невесело усмехнулась.

– В самом деле, – так же мягко продолжал Алек. – В конце концов, я как староста просто обязан тебе помочь.

– Еще скажи, что ты всем первокурсникам носы вытираешь.

– Не поверишь – всем. Но парни уже давно в своих комнатах, обмывают поступление. Три девчонки теперь забота старосты бытовиков. А ты еще даже до кастеляна не добралась.

Он снял с плеча мою сумку. Я сморгнула невесть откуда взявшиеся слезы.

– Понятно, что ты привыкла полагаться только на себя, – продолжал Алек, кивком приглашая меня идти вперед.

Сейчас он вел себя вовсе не как днем: руки не тянул, сомнительных комплиментов не отпускал, – и у меня просто не было сил отмахиваться от него и дальше.

– Я такой же был, – продолжил он. – Да все мы такие же, кто из приютов сюда попал.

– Много нас? – полюбопытствовала я.

– Четверть, на каком-то курсе больше, на первом вот в этом году поменьше: еще трое, кроме тебя.

В списках студентов, поступивших на первый курс боевого факультета, числилось тридцать человек. Три девушки ушли. Двадцать семь четверо из низшего сословия. Немного, но и немало. И определенно лучше, чем быть одной.

– Но теперь ты не одна, – продолжал Алек, словно прочитав мои мысли. – Не буду врать, что мы тут одна большая семья. Норов у всех тот еще, иначе мы бы не оказались на боевом. Свары нередки. Но… – Алек покрутил рукой в воздухе, будто подбирая слова. – Они остаются между своими. – Он неожиданно широко улыбнулся. – В конце концов, если есть друзья, непременно найдутся и враги. И наоборот. Только призраки не отбрасывают тени и никому не наступают на хвост.