Чтение онлайн

— Спасибо! — шепнула она.

Лора, не в силах усидеть на месте, вышла из гостиной. В руке у нее был любимый плюшевый мишка Луи.

— Его Ноно, — протянула она игрушку Эрмин. — Возьми, он так его любил. Может, это и глупо, но сама мысль о том, что игрушка у тебя, способна меня утешить. Хотя, видит Бог, если бы не эта плюшевая игрушка, Луи сейчас был бы с нами.

Несмотря на то, что нервы у всех были натянуты, завтрак прошел спокойно. Все было сказано накануне, поэтому за столом царило молчание. Даже дети не осмелились переговариваться.

В условленный час явился Симон, и они с Тошаном отправились запрягать собак. Эрмин охотно проводила бы их на псарню, но сочла более благоразумным остаться с родителями до самого отъезда. Озабоченная, она лихорадочно мерила шагами коридор, перекинув анорак через руку и держа наготове шарф и варежки. Телефонный звонок заставил ее подскочить. Она бросилась в кабинет и сняла трубку. Тихий женский голос, в котором сквозили замешательство и страх, скороговоркой произнес:

— Луи Шарден у меня в Дебьене. Прошу, приезжайте, он очень болен. Вы найдете его в доме за лесопилкой, на окнах розовые занавески, а под навесом колокольчик.

— Но кто вы? — спросила Эрмин.

Ответа не последовало. Связь прервалась. Тут подоспели Лора и Жослин.

— Что случилось? — спросил побледневший Жослин. — Дали указания, куда положить выкуп? В понедельник я отправлюсь и отвезу деньги, куда они пожелают.

— Папа, звонила женщина! — объяснила Эрмин. — Но она хочет помочь нам. Это просто чудо! Я знаю, где Луи. Слава тебе Господи! Какая удача!

Она не посмела сказать, что братишка болен. Тревога позвонившей женщины казалась искренней. «Трамбле, должно быть, в отлучке, иначе бы она не посмела звонить сюда! — подумала она. Но мгновение спустя забеспокоилась: — Что, если это ловушка?»

— Дорогая, поезжайте скорее! Ты говоришь, что это чудо. Я жажду увидеть свое сокровище, моего маленького Луи.

— Лора, несомненно, все будет в порядке, — заявил Жослин. — Будь мужественной. Нынче вечером наш сын будет здесь.

Молодая женщина обняла их и, не задерживаясь долее, вышла, чтобы предупредить Тошана и Симона. Четверть часа спустя упряжки выехали на местную дорогу.

Никто не обратил внимания на рыжеволосую молодую женщину в сером пальто и ботинках, садившуюся в поезд, идущий в Квебек. В этот день на перроне станции Сен-Жером, рядом с поселком Дебьен, было немного народу. Альбертина Пуатвен, вдова Ганьон, с небольшим чемоданом в руках села в вагон, надеясь, что отправление поезда не задержится. На лице ее было несколько кровоподтеков. Она покидала поселок, где родилась, где всю жизнь проработали ее родители, которые, уйдя на покой, поселились близ Сент-Эдвиж.

Этой ночью все ее мечты разбились вдребезги. Поль Трамбле никогда не женится на ней, и ей хотелось бы больше никогда не встречаться с этим человеком.

«В армии нужны добровольцы, — размышляла она. — Я там пригожусь. Или устроюсь работать на военный завод в Квебеке, где производят боеприпасы».

Альбертина приняла решение. Мысль поддержать родину в трудные военные времена пришла ей еще в сентябре. Если бы не связь с Трамбле, она бы определилась еще раньше. Но теперь ее больше ничто не удерживало. Она должна забыть Дебьен и дом, куда она вошла после свадьбы и где потом умирал ее муж. Больше всего ей хотелось стереть из памяти Приют Фей, эту пещеру, угнездившуюся на крутом обрывистом берегу, куда добраться можно было лишь с риском для жизни. Некоторые смельчаки порой решались углубиться в скалистый лабиринт, но Альбертину это никогда не привлекало.

Поезд медленно, толчками двинулся с места под стук колес. Пассажирка кончиками пальцев провела по бровям, по распухшей скуле и носу. Она вздрогнула от боли. «Вот скотина! — подумала она. — Убийца!» Крупные слезы катились по ее щекам. Поль Трамбле что есть силы ударил ее по лицу. Это была ничтожная цена за мучения маленького мальчика, которого она не смогла защитить. «Я-то поправлюсь, а вот мальчик мертв», — с горечью думала она.

Альбертина порывисто достала из сумочки платок и высморкалась. В купе больше никто не подсел, и это было ей на руку. Ей совершенно не хотелось поддерживать беседу, или чтобы глазели на ее лицо со следами побоев. Прикрыв глаза, она погрузилась в хаос недавних жутких воспоминаний. «Поль продолжал пить. И я так разозлилась! Конечно же, он спал с этой женщиной из Валь-Жальбера. В конце концов он заснул, разлегшись поперек моей кровати. А я пошла еще раз взглянуть на малыша. Боже, он бредил. Жар усилился. И вот я просто обезумела, я так громко плакала, что меня — о ужас! — услышал Поль. Скотина, грязная скотина! Я хотела бежать за доктором, но он мне помешал. Просто псих! Он едва не размозжил мне запястья. Он меня не любит и никогда не любил! Потом он принялся мучить мальчика, встряхнул его, обрызгал холодной водой бедного крошку».

Альбертина приоткрыла глаза, чтобы удостовериться, что никого нет. Она считала себя соучастницей отвратительного преступления и не удивилась бы, увидев полицейского, пришедшего ее арестовать. «Нет, теперь мне не грозит опасность. Полицейские заявятся в Дебьен, но меня там не застанут. Если понадобится, я спрячусь в семейном пансионе. У меня есть заначка. Кто знает, может, Поль способен и меня прикончить. Во всяком случае, Луи Шарден в три утра был практически мертв. Мне не удалось привести его в сознание. А Поль завернул мальчика в одеяло и ушел, навьючив его на спину, будто тюк с грязным бельем». Молодая женщина едва сдержалась, чтобы не застонать.

«В этот момент мне бы поднять на ноги соседей, но Поль угрожал мне, сказал, что если я его заложу, то он обвинит меня в том, что именно я организовала весь заговор, и я кончу дни в тюрьме, там меня и казнят. Похититель маленького Линдберга был казнен на электрическом стуле» [60] .

Спокойная жизнь Альбертины в один день превратилась в хаос, и все из-за того, что она влюбилась в человека, понятия не имея о его истинной натуре. Удрученная горем, она еще раз перебирала свои ошибки. «Убийца! — мысленно твердила она. — Поль оказался преступником. Когда он вернулся, я поняла, что имею дело с безжалостным чудовищем в человеческом облике. Он велел сварить кофе покрепче, и я повиновалась, до такой степени была напугана. Я даже не посмела спросить, где мальчик».

Полный ненависти голос любовника с его холодными интонациями еще звучал у нее в ушах.

— Альбертина, утром ты позвонишь с почты Шарденам. Велишь, чтобы они доставили деньги в понедельник вечером в хижину их соседей Маруа, где варят кленовый сироп. Женский голос должен их успокоить. Кроме того, заверь их, что малыш находится у тебя и вполне здоров, а точное место они узнают из следующего звонка.

— Не хочу! — крикнула она в слезах. — Если они заявятся сюда с полицией, я пропала!

— Идиотка! Ты будешь уже далеко. Здесь никого не будет. Ты сразу сядешь на поезд, идущий в Квебек, и сойдешь в Ла-Бушетт. Я, получив деньги, встречусь с тобой там.

Молодая женщина решила, что он лжет.

— Но, Поль, в понедельник мальчик будет мертв, — сказала она. — Боже, бедные люди!

— Он уже мертв, — возразил Трамбле. — Я спрятал тело в Приюте Фей. Они ничего не получат. Ты покинешь деревню, а я займусь деньгами.

При одном воспоминании об этой сцене Альбертину начало тошнить. Скомкав носовой платок, она дрожала всем телом.

— Это тебе лучше смыться! — выкрикнула она. — Пока тебя не было, я постучалась к Риварам и воспользовалась их телефоном. Прибудут полицейские, и я все им выложу!

Позеленевший Трамбле накинулся на нее. Он бил ее, будто сошел с ума. Она лишилась чувств и очнулась уже днем на полу в кухне. Стояла мертвая тишина.

Грузовичка снаружи не было.

Альбертина, разумеется, солгала насчет звонка. Но, считая, что она несет ответственность за смерть маленького Луи Шардена, стремилась лишь к одному: бежать как можно дальше и как можно скорее. И все же она выкроила минуту, чтобы позвонить с почты Шарденам. Но сообщить этой семье о смерти ребенка было выше ее сил. Она довольствовалась тем, что направила их в свой дом, где они узнают правду.