Чтение онлайн

— Дорогая моя, — начала Эрмин, — не беспокойся. Я полагаю, что есть и другие люди, которые, как и ты, способны видеть картинки из будущего. Завтра мы с тобой прогуляемся по Валь-Жальберу, и я тебе покажу дома, которые горели при пожаре, или другие, где крыши провалились под тяжестью снега. В нашем поселке почти никого не осталось, а зимние бури, дожди и морозы мало-помалу разрушают здания. Мои родители, наверное, тоже останутся здесь недолго. Однако сегодня, несмотря ни на что, будем веселиться!

Через час Эрмин и Мадлен спустились в гостиную в сопровождении четырех безукоризненно одетых, тщательно причесанных детей, чьи мордашки буквально светились от чистоты. На Мари и Лоранс были бархатные платья с белым воротничком, одинакового покроя, но разных цветов: у одной — голубое, у другой — розовое. Мукки красовался в белой рубашке, жилете и новых твидовых брюках. Сияющая Киона держала его за руку, и золотистые волосы струились по ее худеньким плечам. После нескольких примерок Эрмин выбрала для сводной сестры зеленое шерстяное платье, украшенное красной вышивкой на манжетах и на груди. В таком наряде девочка походила на лесную фею, облаченную в наряд из листьев и мха. В туфельках ей было неудобно, поэтому она надела свои сапожки.

— А теперь, дорогие мои, ведите себя хорошо! — обратилась к ним Эрмин. — Не возиться, не шуметь! Сейчас вы послушаете пластинку, которую бабушка купила к Рождеству.

Еще в детской Эрмин наблюдала за Кионой. В компании Лоранс и Мари, которые выбрали для нее самые красивые свои игрушки, девочка быстро поддалась общему веселью. Мукки, очень привязавшийся к Кионе, искал любой случай, чтобы доставить ей удовольствие, и принес свою любимую книжку с картинками. К великому облегчению подруг, в комнате воцарилось спокойствие.

Мадлен села на диван, рядом с ней примостилась и Эрмин.

— Похоже, они довольны, что снова все вместе, — заметила кормилица.

— Да, какие же они милые! Я им пообещала, что сегодня они лягут спать позже. Знала бы мама, что я нарушаю установленные правила! Она скоро позвонит. Наверное, я лучше дождусь ее возвращения и тогда сообщу, что пригласила Киону сюда, под ее кров.

Патефон заиграл знаменитую песню «Царица ель» [35] в исполнении детского хора.

Склонившаяся над книжкой с картинками Киона выпрямилась и прислушалась, широко улыбаясь. Потом вскочила и подбежала к Эрмин.

— Мимин, а что такое «святое торжество»? — спросила она. — Как мне нравится эта песня!

— Святое торжество — это Рождество, рождение Иисуса Христа. Он для нас мессия, наш Спаситель. Как бы тебе это объяснить? Твоя мама молится Великому Духу, который вселяет жизнь в деревья, в воду в реках, в земных тварей, а многие люди молятся Иисусу Христу.

Мадлен принялась с благоговением рассказывать Кионе о рождении Сына Божьего в Вифлееме. И почти сразу же зазвучали с пластинки первые аккорды песни «Родился он, божественный ребенок» [37] .

— Понятно, но не совсем, — серьезно сказала Киона. — Если Иисус пришел, чтобы спасти всех, значит, и меня тоже?

— И тебя тоже, дорогая, — подтвердила Эрмин, думая о том, как была бы рада сестра Аполлония, что Киона проявляет такой интерес к христианской вере.

Внезапный крик нарушил благостную атмосферу, царившую в гостиной — истошно закричала Мирей:

— Боже мой, как больно!

Эрмин бросилась в кухню, а следом за ней — дети и Мадлен. Экономка стояла, согнувшись пополам, ее левая рука была обмотана тряпкой.

— Зря вас всполошила, — простонала она. — Ничего серьезного.

— Что случилось, Мирей? — встревоженно спросил Мукки. — Тут вода кругом разлита.

— Не вода, а прекрасный куриный суп, — жалобно сказала экономка. — Не знаю, как я умудрилась опрокинуть кастрюлю.

— Ты ошпарилась! — воскликнула Эрмин. — Дай посмотрю.

— Да нет, ничего серьезного. Если бы кто-нибудь набрал снега в тазик, я бы подержала руку в снегу. Так моя бабушка лечила ожоги.

Мадлен бросилась за снегом, но тут из двери, ведущей в дровяной сарай, вышел Арман Маруа. Молодой человек приветствовал всех, приподняв одним пальцем свою ушанку.

— Арман, ты не мог бы вернуться на улицу и принести тазик снега? — спросила Эрмин. — Мирей ошпарилась.

— Будет сделано!

Он тут же принес снега, и уже через несколько минут Мирей заявила, что ей легче. Ей было неловко, словно ее уличили в том, что она не в состоянии справиться со своими обязанностями по кухне и дому.

— Марш все отсюда, мне надо дело делать, — заворчала она. — У меня больше ничего не болит. Суп пропал, значит, сварю другой.

— Я накрою на стол, — вызвалась Мадлен. — Все вам помогут.

Зная особую крестьянскую гордость Мирей, Эрмин без лишних слов повиновалась. Она шла по коридору в окружении детей, когда во входную дверь, ведущую на крыльцо, постучались Шарлотта и Симон. Мадлен, отодвинув щеколду, открыла дверь.

— Лолотта! — возликовал Мукки.

Шарлотта быстро расцеловала малышей и увидела Киону.

— Какая ты нарядная! — сказала она девочке. — Я знала, что встречу тебя здесь, ведь за мной в Шамбор приехал мой жених, он и рассказал о тебе.

— А вот и моя гостья, — сказала Эрмин. — Добрый вечер, Симон. Виновата, мне надо было сказать: «Добрый вечер, жених и невеста!» Теперь все законно.

Шарлотта рассмеялась. Она сияла, хмельная от долгожданного счастья. С тех пор как Симон совершенно определенно заявил о своем намерении жениться на ней, она парила в облаках.

— Поскольку мои родители вместе с Луи находятся в Шикутими, этим вечером в доме я хозяйка, — уточнила Эрмин.

— Симон мне и об этом рассказал, — заметила Шарлотта. — Я так рада, что вокруг одна молодежь.

К ним присоединился Арман, завязался оживленный разговор, а музыкальным фоном служили напеваемые близнецами вполголоса песенки-считалки. Никто не видел, как Киона тихонько отошла от всех и проскользнула в кухню. Она застала Мирей в ту минуту, когда та сморкалась в платок, а ее глаза были полны слез.