Чтение онлайн

— Но проблема еще и в том, что попав в Систему, люди перестают меняться, — сказал я. — Да, они растут в уровнях и умениях…

— Становятся богами, — сказал Магистр.

— Но по сути остаются теми же людьми, что и при первом входе, — сказал я.

Вот взять того же Сумкина. Он был повелителем любой кнопки, а теперь стал повелителем огня, грандмастером и архимагом, и все равно скромно прислонился к стеночке и смотрит на Кевина, как на мудрого сенсея, которому известны все тайны мироздания. Или, например, Гарри.

Он был убийцей, он остался убийцей, и все, что в нем изменилось, это цифры урона. Ну ладно, Виталик перестал быть зомби, ругаться через слово и спас СССР, но это ведь только внешние перемены. А внутри, я уверен, он все тот же старый добрый Виталик.

И рука у него до сих пор психосоматически ноет.

— Это тоже нормально, — сказал Магистр. — Люди не меняются. А когда меняются, то это перемены к худшему. И сразу после этого им прилетает. Вспомни Соломона. После близкого знакомства с тобой он изменился, и чем там дело кончилось?

Тут мне крыть было нечем.

— И кстати, — сказал Виталик. — А чем там дело кончилось?

— Я его убил, — сказал я.

— И правильно, — сказал Виталик. — Никогда он мне не нравился. Мутный тип. И скользкий, что твой угорь.

Официант снова кашлянул.

— Ты лучше иди, Грег, — сказал ему бог-император. — А тележку оставь. Полагаю, мы сможем и сами себя обслужить.

— Спасибо, сир, — с видимым облегчением сказал Грег и оставил нас наедине с нашими людоедскими разговорами.

Когда дверь за ним закрылась, Кевин уселся на подоконник и глотнул кристально чистой воды из хрустального бокала.

— Теперь давайте оставим философские разговоры и поговорим о делах, — сказал он. — А поскольку дел у нас много, предлагаю идти по нарастающей, от мелких проблем к крупным. Федор, ты уже сжег полтора миллиарда китайцев?

— Вообще-то, формально они уже не китайцы, — сказал Федор. — Альтернативноживые не имеют национальности.

— Ну и к чему тут эта чертова толерантность? — поинтересовался Виталик. — Просто “зомби” звучит куда короче и понятнее.

— Так сейчас принято в академических кругах, — объяснил Сумкин. — Зомби, по сути, это неправильно и нетактично. Новая этика предполагает, что это альтернативно-живые ограниченно разумные гиперактивные существа.

— Гендерно нейтральные? — попытался угадать Борден.

— Ну, это уж если совсем погружаться, — сказал Сумкин.

— Так и оставь свою терминологию для своих академических кругов, — предложил Виталик. — А здесь ты в кругу друзей.

С этими словами он выразительно посмотрел на Магистра, но первого из игроков и последнего из Архитекторов взглядом не прошибешь, даже если боевой президент смотрит.

— Скажи мне, какую ты используешь терминологию, и я скажу, кто ты, — заявил Магистр. — От правильной терминологии многое зависит. Скажем, зомби. Зомби — это просто ходячий кусок гнилого мяса, прости меня, Виталий, зомби не жалко, зомби можно истреблять миллиардами. А назови его альтернативноживым, и ты получишь уже совершенно другую историю, не так ли? И, судя по тому, что Сумкин именно так зомби и назвал, никого он так и не сжег.

— Это так? — спросил Кевин.

— Так, — подтвердил Виталик. — Мы решили, что неправильно начинать новую историю Земли с геноцида. Пусть даже такого. Возможно, найдется другое решение.

— Да черта с два, — сказал Магистр. — Не найдется.

— Пока мы возвели на границе с Китаем силовые барьеры, — сказал Виталик. — Построили, так сказать, вторую Великую Китайскую Стены, в два раза выше и прочнее, чем Первая. Пусть посидят там и подумают о своем поведении.

— Это так не работает, но решение отличное, — сказал Магистр. — Она там прокачаются, и вы сможете взять с них в несколько раз больше опыта. Лута, правда. не прибавится, но с ним и так все должно быть очень неплохо.

— Это не вопрос лута и опыта, — сказал Виталик.

— Ты забыл, где мы, — сказал Магистр. — В конечном итоге любой вопрос здесь упирается в лут и опыт.

— Где вы нашли столько энергии? — поинтересовался Кевин.

— Федор помог, — сказал Виталик. — Пригнал своих студентов, типа как на практику, и расчехлил пару артефактов.

— Гуманизм — это прекрасно, — сказал Магистр. — Особенно если его исповедуют твои враги. Знаете, сколько народов я сокрушил только из-за их излишнего гуманизма?

— Как бы там ни было, сейчас этот вопрос не требует поисков срочного решения, — сказал Виталик. — Мы подумаем об этом позже. Возможность сжечь все на хрен можно использовать в любой момент.

— Если только зомби не подкопаются под ваши барьеры, — заметил Магистр.

Федор с Виталиком переглянулись.

— Не подкопаются, — сказал Федор. — Они уходят на полтора километра под землю. Этого хватит.

— Если они не додумаются укреплять туннели, — заметил Магистр.

— Не факт, что они вообще додумаются копать.

— Не стоит недооценивать альтернативноживых в умении устраивать всякие пакости, — сказал Магистр и вернул взгляд Виталику.

— Замяли вопрос, — сказал Виталик. — Товарищ председатель, что там у нас дальше на повестке дня?

Кевин сделал вид, что сверяется с каким-то списком.

— Удалось ли найти триггер, который запускает откат Земли?

— Удалось, — сказал Федор.

— Это мой сын, — сказал Виталик.

— Сколько ему лет?

— Шестнадцать.

— Где он?

— В Ленинграде. В смысле, на Земле.

— Давайте переместим его в безопасное место, — предложил Кевин. — Например, сюда.

— На Земле достаточно безопасно, — сказал Виталик. — К тому же, его охраняют мои лучшие люди.

— Ну ты вообще, сука, орел, — сказал Магистр. — Как это вообще можно было просчитать, к хренам? Мы тут головы сломали, пытаясь найти триггер, а тут вот оно как. Кто-нибудь вообще знал, что у этого элитного альтернативноживого был сын?

Все, за исключением Бордена, покачали головами. Некоторые даже пристыженно.