Чтение онлайн

Он снял чугунок с огня и поставил на каменную подставку. Поднялся, подошёл к моей лежанке, присел рядом на корточки. Его тяжёлые глаза из-под кустистых бровей изучали моё лицо.

— Ты уложил его.

Слова прозвучали без вопросительной интонации.

— Парализующей пастой, — ответил я. Голос вышел хриплым, сорванным, будто я проорал целую ночь. — Стрелы в рану на плече, две штуки. Прямо в кровоток.

Торн молчал секунд пять, разглядывая меня. Потом медленно кивнул, и в этом движении было больше, чем в любых словах. Он поднялся, вернулся к столу и зачерпнул из чугунка полную миску горячего бульона с травами, от которого валил густой пар.

— Пей. Потом поговорим.

Я сел, принимая миску обеими руками. Бульон обжигал губы, но тепло катилось по горлу, разливалось по груди и животу, размягчая узлы в мышцах, согревая онемевшие конечности. Я пил медленно, глоток за глотком, и с каждым чувствовал, как возвращается ясность, как мир обретает чёткие контуры.

Торн сел за стол напротив, подпирая подбородок кулаком.

— Я полагал, что ты далеко от зверя. Думал, ты выведешь его в мою сторону и отступишь, — морщины у глаз углубились. — Вместо этого ты принял бой один. С обезумевшей тварью на вершине четвёртого ранга, покрытой каменной бронёй.

Я опустил миску на колени.

— А я и вёл, кто ж знал, что он такой быстрый. Там думать некогда было. Действовал по ситуации.

— Знаю, — Торн перебил, коротко и глухо. — Знаю. И поэтому не стану читать тебе нотации. Ты принял решение и довёл дело до конца. Кабан лежит, лес цел, ты жив, — он тяжело выдохнул. — Это всё, что имеет значение.

Дед замолчал, уставившись на свои руки, сложенные на столешнице. Пальцы с въевшейся под ногти зеленью от трав переплелись в замок.

— Вик, — его голос стал тише, потерял командную жёсткость, обнажив что-то более глубокое. — Я не думал, что ты вырос настолько. Когда отправлял тебя, рассчитывал, что ты осмотришь территорию и вернёшься с докладом. Может, заметишь следы, определишь направление движения. Подстраховка, ничего более.

Он покачал головой, будто сам себе удивляясь.

— А ты пошёл и положил зверя, на которого я сам не решился бы выйти с твоими навыками и без своей магии. Один, с луком и горстью яда, который не совсем подходил ситуации, — его глаза нашли мои. — Ты перерос то, что я для тебя планировал.

Я молчал. Слова были лишними, и мы оба это понимали. Торн не произносил похвалы ради красного словца. Каждая фраза была взвешена, обдумана, и именно поэтому имела вес.

— Кабан… — начал я, но Торн поднял руку.

— Кабан мёртв. Сердце остановилось, пока ты лежал без сознания. Паралитик и разрушение ядра довершили дело, — он встал, прошёл к дальнему краю стола и сдвинул в сторону холщовую ткань, которой было что-то накрыто.

На столе лежали трофеи.

Куски каменной брони, снятые с тела, серо-бурые, тяжёлые. Рядом четыре клыка, каждый длиной с мой локоть, желтоватые, с потрескавшейся эмалью и тёмными пятнами у корней. Отдельно, в глиняной миске, лежали комки чего-то буро-зелёного, волокнистого.

— Мясо тронуто грязной маной, — Торн провёл пальцем по краю миски, — в пищу непригодно. Но шкура и клыки вполне можно использовать. Кости тоже, если вымочить их в очищающем составе. Каменные наросты… — он взял один, повертел в руке, — особый материал. Плотность выше стали, руны на нём держатся втрое дольше, чем на обычном камне. Артефакторы платят за такие куски серьёзные деньги.

Я спустил ноги с лежанки и подошёл к столу. Мышцы протестовали при каждом движении, суставы похрустывали, но тело слушалось, пусть и с неохотой.

Я коснулся клыка. Поверхность была гладкой, тёплой, с лёгким покалыванием остаточной маны, которая ещё не выветрилась. Система мигнула панелью.

Объект: Клык Скального Кабана (Разрушитель).

Качество: Высокое.

Особенности: Содержит следы стихии Земли. Пригоден для создания оружия, артефактов или алхимических реагентов высшей категории. Остаточная грязная мана: минимальная (требуется очистка).

Я провёл пальцами по другим предметам на столе, и Система отзывалась на каждый, подсвечивая характеристики. Каменные пластины с бронированной шкуры годились для создания доспеха или щита с природной устойчивостью к физическому урону. Кости, после очистки от грязной маны, могли стать основой для рунных конструктов или укрепляющих составов. Даже волокнистая масса в миске, остатки мышечных связок, пропитанных земляной маной, имела ценность как катализатор для определённых алхимических рецептов.

Я стоял над столом, перебирая трофеи, ощущая под пальцами вес и фактуру каждого предмета, и в голове уже складывались варианты. Клыки в рукоять ножа, с руной усиления, для оружия, способного пробивать броню мана-зверей. Каменные пластины в нагрудник, лёгкий и прочный, лучше любого металлического доспеха. Костная мука для укрепляющих отваров, которые усилят и без того уплотнившийся скелет, и это позволит мне развиваться дальше.

Система, словно почувствовала ход моих мыслей, и развернула дополнительную панель, перечисляя возможные применения каждого материала, с пометками о сложности изготовления, требуемых инструментах и дополнительных ингредиентах.

Торн наблюдал за мной, опершись на посох. На его лице застыло выражение, которое я видел у старика лишь однажды, когда он показал мне подземную мастерскую. Удовлетворение мастера, передающего дело в руки, которым он, наконец-то, доверяет.

— Его смерть не должна быть напрасной, — произнёс Торн негромко. — Зверь прожил долгую жизнь и закончил её в муке, которой не заслуживал. Всё, что осталось от него, должно послужить делу. Какому именно — решать тебе, внук.

Элеонора Луэрис привезла цветок в Академию в холщовом мешочке, переложенном влажным мхом, который за десять дней пути ни разу не меняла. Мох оставался свежим, зелёным, словно его только что сорвали с камня у лесного ручья, и Луна старалась об этом не думать, потому что объяснение напрашивалось само, а она пока была к нему не готова.

Звёздный Венец лежал в мешочке как живой. Лепестки сомкнулись в плотный бутон, тёмно-синий снаружи, с едва уловимым мерцанием по краям, которое становилось заметнее в сумерках. Серебристая капля нектара в сердцевине загустела, превратившись в крохотную бусину, матовую и тёплую на ощупь. Цветок пах так, будто кто-то смешал утреннюю росу с нагретой солнцем смолой, и аромат этот не ослабевал, пропитывая ткань мешочка и всё, к чему она прикасалась.

В первую неделю после возвращения Луна положила мешочек в сундук под кроватью и закрыла крышку. Потом открыла. Потом закрыла снова. Потом достала цветок, развернула мох, подержала на ладони, вдыхая аромат, и убрала обратно. И так на протяжении многих дней, будто наваждение.

Она знала, что должна сделать. Устав Академии был однозначен: любые редкие ингредиенты, обнаруженные во время полевых заданий, подлежали сдаче наставнику для оценки, каталогизации и передачи в лабораторию старших магов.