Чтение онлайн

Зеленый травяной ковер окружал монумент. Героическая композиция. Самое ужасное... Я не ожидал такого... Они похожи...

Очередная табличка:

«Здесь пали смертью храбрых юные борцы за свободу Человечества. Они отдали свои пламенные сердца за нашу планету. Памяти всех борцов Сопротивления посвящается этот монумент».

Потом шли имена и фамилии. Я их знал только по детским прозвищам или по именам... Круглик, Оська, Бэрик, Танька, Груша, Айгист... Я один тогда выжил. Налетевший ветер донес голос давешней экскурсоводши – они были рядомю Дама призывала посмотреть на меч мораидов.

Рядом с памятником примостилась какая-то часовенка. Там в стеклянном саркофаге и лежал меч. Вылизанный кусок полированного металла, украшенный камнями эфес. Пошлая роскошь.

– Именно этот меч и положил начало победоносному шествию Сопротивления. Зенон Мацеевич, дед нынешнего императора, единственный, кто выжил в страшной бойне между силами мораидов и горсткой юношей и девушек, бросивших вызов захватчикам, принял неравный рыцарский бой с верховным главнокомандующим мораидов. Именно на крыше этого здания приземлился гравилет врага. Желая унизить землян, пришелец вызвал на поединок Зенона. И бросил ему под ноги этот меч. Великая идея освобождения Земли дала Зенону Храброму силу. В жаркой схватке на мечах он поразил чужака и, захватив гравилет, доставил его землянам. Это был первый боевой трофей в войне. Он позволил разгадать технические возможности оккупантов, их оружие, средства связи и возможности. Под руководством Зенона Храброго Сопротивление переросло в народное движение и смело в течение года врага.

Как от пошлой комедии я убежал от этого изложения событий. Назад, туда, откуда пришел. Дверь ДОТа, как совсем недавно чернота портала, провалилась под моим прикосновением. Странно, но я опять здесь, как будто прошел сквозь зеркало. Что-то внутри не отпускало меня из этого витка истории... Те же места, только уже почти знакомые. Еще нет автострады, город вокруг в руинах. И радостные толпы горожан. День Победы. Откуда я знаю это? Десяток пацанов с непонятными флагами двигался мимо ДОТа в направлении ГУМа.

– Ребята, что там будет? – сыграл я простачка.

– Так сегодня же самого Зенона в императоры помазывать будут! Ты что, с Луны свалился?

Да откуда я только не сваливался...

На Центральной площади столпилось все выжившее население города. Монументальные трибуны, по иронии судьбы не тронутые войной, были украшены многоцветными полотнищами. На трибуне какой-то незнакомый мужик, сотни раз повторенный на плакатах толпы. Зенон Мацеевич. Сейчас он станет императором. И еще один рядом. Странно, этого, радостно обнимающего Зенона, я знаю. Я его хорошо знаю. Збышек Карански. Мой шеф. Шеф Дальней разведки. Ее блестящий руководитель. А кто же тогда я? Кто я был в этой бойне на площади? Кто были те, что погибли? Статисты, прокладывающие путь новым императорам и их друзьям? Как обычно... Путь обратно в ДОТ я не запомнил.

– Вера, открой, мне очень надо поговорить – я давил звонок и на каждый шорох за дверью говорил одну и ту же банальность. Никто не открывал. Ну почему так? Я нуждался в Вере как никогда, но ее не было дома...

Темные коридоры жилых блоков выглядели как обычно. Тускло, одиноко и монотонно. Сейчас и выпить не найдешь в этой дурацкой конторе. И не заснуть... Ничего, дома будет легче, вот за тем углом моя дверь..

Вера спала, свернувшись калачиком у меня на диване. Она даже не сразу проснулась, когда я стал шуметь прямо у нее над головой.

– Я искал тебя.

– А я тоже искала. Видишь, нашла! – сладко потягиваясь, проговорила Вера.

– Вера, ответь – ради чего работает руководство нашей службы?

– А ты что – такой наивный, думаешь, что ради процветания вселенной?

– Я ничего не думаю. А ты опять за свое. Я ведь только машина в этой страшной игре.

– Ты все-таки наивный, как и много лет назад. Высокие цели – они поставлены раз и навсегда. А в реальности все уже выглядит не так красиво и не так возвышенно. А чего это ты в такие дебри ударился? Хочешь жалобу написать?

Вера тихо засмеялась.

– Я представила просто на минутку, не обижайся, кому на наше начальство можно жалобу писать... Выше вроде уже некуда.

– Да вот я и не могу спокойно сидеть, – не унимался я, – именно вседозволенность нашей конторы пугает. Я просто только что из тоннеля.

– Где ты был? – после долгой паузы произнесла Вера.

– Там... у монумента Сопротивления, спустя годы после того, как мораидов прогнали. Ты знаешь... Там почти все правильно помнят, но не совсем. И меня не помнят. Все, что я делал, приписывается какому-то козлу. Он потом императором стал.

– А ты хотел сам стать императором? Помни, ты там работу выполнял. Ты просто был нужным человеком в нужном месте. И не твоя заслуга в этом, – Вера почему-то никак не хотела принять мою сторону.

– Но ведь это была моя боль! Это мои друзья гибли там! Это я орал на того драного мораида. Уверенный, что через секунду меня не станет!

– Ну, тебя бы выдернули в последний момент, как было и с дирижаблем, и с Хельгой.

– Но я-то этого не знал! Не знал никогда!

– Эта твоя работа, Фарбер. И делал ты ее всегда лучше всех. А то, что не всегда тебя помнят в местах заброски, так на то она и работа, а не реальная жизнь. Нельзя быть героем эпоса на протяжении четырех тысяч лет во всех племенах и народах. Это так – издержки нашей службы.

– Но ведь Карански – его, наверное, хорошо помнил Зенон-император. Вон, как они обнимались на трибунах по случаю помазания...

– А ты и там был? Неужели ты научился настолько просто перескакивать?

– Да уж был, поверь...

Вера ничего не знала о том, какие отношения были у Зенона с Карански. Это являлось частью политики высших кругов и было не доступно всем остальным. Да ладно... Все – мишура. Никогда не надо возвращаться. Это может вызывать только боль и вопросы без ответов. А главный ответ для меня уже угадывался... Мне нужна только Вера. И больше никто. Никакие разведки, никакие зеноны или еще кто-то. Меня не интересует, кто был у Веры в прошлом, и вообще ничего не интересует... Есть только она, я и наша общая – короткая жизнь...

Утро расцвело сопящим за спиной Кондратьевым. Впрочем, как обычно. Я совсем забросил биржевые котировки и сбор данных по перетеканию финансов из госсектора в карманы магнатов. Нашел классную он-лайн игру – типа тетриса, только круче, и прекрасно проводил время. Главное, такое мое поведение вполне удовлетворяло начальство. Оно перестало задавать мне вопросы о ходе дела и явно было довольно моим неактивным существованием. А сегодня еще день рождения у Тущи – спокойного мужика из отдела анализа биопрогресса. Что такое биопрогресс, я даже не интересовался. В общем, после обеда столы в конференц-зале были расставлены и все нарезано, разложено по тарелкам, а остальное заранее припрятано в холодильники. Пьянка приближалась. Женщины из близких Туще отделов уже сварили картошку. Как всегда, непонятно в чем и как.

О картошке – отдельная история. Разведка состояла из совершенно разных в этно-историческом плане людей. Но как только нужно было устроить всенародную пьянку, читай официально – банкет, то сразу выдвигались в организаторы те, кто имел хоть какое-то отношение к просуществовавшему мгновение СССР. Всегда. Из тайных запасов и схронов доставались маринованные белые грибы (точно – в оранжерее собирали), тазиками резались салаты оливье. Откуда здесь возникали тазики? И варилась картошка. Говорят, (сам я не видел) одно время была модна докторская колбаса, жаренная в муфельной печи. Но боюсь, это фантазии. Банкеты проводились в лучших традициях. Произносились длинные тосты, народ, даже из средиземноморья, упивался водкой до изумления, женщины раздавали авансы в немыслимых объемах (или площадях?). Потом все танцевали. Под радиолу, которую приносил Джованни. И никакие трехмерные звукоформирователи – подарок тридцать шестого века – не могли заменить эту радиолу. В общем, гудели!