Чтение онлайн

Она улыбнулась и опять прильнула к нему.

— Подай на меня в суд, — пробормотала она.

Мне легко дались мои телепатические навыки, и я думала, что замаскировать ауру тоже не составит труда, когда Себ рассказал мне, как это делать. Но все оказа­лось не так. Даже для того чтобы увидеть ее, надо было потренироваться. Для меня это было так же неесте­ственно, как проснуться от собственного храпа. Через три дня я легко распознавала ауру, но попытки изме­нить ее давались мне как второй год высшей математи­ки. Себ не только без труда видел ауру, но и мысленно хватал ее и менял цвета.

— Ты подружишься с ней, — сказал он в десятый раз. — Будь simp'atico [32] .

Мы опять сидели в спортзале, Себ устроился на штан­ге. Щетина покрывала его скулы. Он всерьез воспринял мои слова о бритье. Теперь ему не хватало только кожа­ного пиджака и визжащих фанаток, хотя это было не похоже на Себа и абсолютно нереально.

Я кивнула и решила, что на этот раз у меня получит­ся.

— Хорошо. Я попробую еще.

Сидя по—турецки на подушке, я закрыла глаза и сде­лала глубокий вдох. Аура плавала в моем воображении. Я сидела неподвижно и наблюдала за тем, как она лу­чится вокруг меня — текучая, если я была счастлива, и напряженная, если я была расстроена. Сейчас она была среднего размера со сконцентрированным чув­ством посередине. Я смотрела на сиреневые огни, кото­рые плавали по серебру... я мысленно потянулась и по­морщилась, когда попыталась схватить ее.

— Голубой, — сказала я ей. — Ты должна быть небес­ного цвета.

Аура в моем воображении осталась спокойной, не­подвижной... и серебристой. Как всегда. Я открыла глаза и хмуро на нее уставилась.

Послышался стук, Себ встал со штанги.

— Может, нам попробовать по—другому? — сказал он.

Он сел рядом, и подушка смялась. Как обычно, у меня пробежали приятные мурашки, когда наши ауры со­прикоснулись.

— Просто почувствуй, что я делаю.

Когда мы сидели рядом, я ощущала легкую собран­ность Себа, он не форсировал события. Казалось, что он погрузился в мечты или призадумался. Затем он осторожно толкнул ауру. Я почувствовала, как задрожали цвета, это он представил, что схватил их. Зеленый. Пасмурный серый. Опять зеленый. Серебристый.

Мы не шевелились, а Себ менял ауру снова и снова. Почти не задумываясь, я стала повторять за ним, и через некоторое время я почти растворилась в ауре, серебри­стый и сиреневый шепот касался моей кожи, блестя­щей от волнения.

— Кажется, я поймала ее, — мягко сказал я. — Я слиш­ком жестко это делала?

Себ кивнул и перевернулся на бок. Он дразнил меня взглядом.

— Только если немного, querida.

— Не называй меня querida, — сказала я машиналь­но. — Давай посмотрим, что я смогу сделать.

Я закрыла глаза и вернулась к ауре. «Не заставляй ее», — предупредила я сама себя. Когда я почувствовала, что готова, то мысленно погладила мерцающие огни и представила их голубыми.

У меня перехватило дыхание, когда аура задрожала и стала мерцать. Уже лучше, но все равно не то. У меня забилось сердце. «Не волнуйся, продолжай», — думала я. Но легко сказать. Когда я попробовала еще раз, моя жиз­ненная энергия даже не колыхнулась. Я пыталась еще два раза. В своем воображении я отчаянно смотрела на серебристое свечение. Я должна это сделать. Как иначе я пойду в атаку на Совет?

Рябь эмоций Себа... когда я открыла глаза, он неот­рывно смотрел на меня, и его лицо не выражало радо­сти. Подводные течения все чаще и чаще проходили между нами, я знала, что он читает мои мысли. Ему, как и Алексу, было невыносимо думать, что я могу прини­мать участие в атаке. Мысль о том, что мне могут при­чинить вред, делала его таким же свирепым, как когда ему было тринадцать. И он сделает все, чтобы защитить меня.

Мы оба знали, о чем думает каждый из нас. Меня не­много потрясла глубина его чувств, я хотела что—то ска­зать, но остановилась. Нет смысла спорить. Мне надо было понять, как менять ауру, и я буду с командой, когда они пойдут в атаку на Двенадцать.

Себ уловил суть моих мыслей и пока отпустил их. Хотя он и не испытывал радости.

— Хочешь еще раз попробовать? — наконец спро­сил он.

Пока это все, что мы могли сказать об этом.

Присутствие Себа полностью изменило мою жизнь.

Хотя Алекс, несомненно, был целиком на моей сто­роне, он часто был слишком занят, чтобы замечать все, что происходит между мной и остальными — прене­брежительное отношение, косые взгляды. Это было так глупо, что я с трудом это выносила. Но я не винила Алекса в том, что он не всегда это замечал. Часто я даже не хотела, чтобы он это видел. Потому что, если честно, у него было чем заняться.

Но Себ замечал все. Если я подходила слишком близ­ко к Триш и она напрягалась или Брендан смотрел на меня, как олень на автомобильные фары, я вдруг ловила на себе взгляд Себа. Его глаза улыбались, когда мы смо­трели друг на друга, и он незаметно приподнимал уго­лок рта. Если мы были достаточно близко, я улавлива­ла его мысли, которые всегда говорили: «Madre m'ia, ты такая безобидная. У тебя в рукаве спрятано мачете?» Раз или два я начинала смеяться, и люди смотрели на меня с тревогой, а Себ спокойно стоял с невинным видом. Так что разница для меня была... и немалая.

Мне помогал даже простой разговор с Себом. Теперь в моей жизни столько вещей обрело смысл — странные ощущения, которые отличали меня от остальных, но мне некого было спросить о них до того, как я встретила его. Или то, как я всегда чувство­вала настроение места, хотя другие его не замечали. Или ощущение двойственности, которое, как я сейчас поняла, было со мной всю жизнь — уверенность в том, что я больше, чем «я», которую я знала, даже если я не понимала, что существует другая часть. Выяснились и сотни других вещей, которые были частью сущно­сти полуангела. Потому что Себ всегда чувствовал то же самое.

— Ты знаешь, кто твой отец? — спросила я.

Мы сидели в гостиной через неделю после того, как он появился. Мы были вдвоем, и, как обычно, когда все уходили на охоту, я мысленно потянулась к Алексу, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Теперь у нас у всех были телефоны, но сообщение — это не то. Каждый раз, когда я находила его энергию, знакомое чувство было как объятие.

Между тем Себ заставил меня прервать тренировки с аурой и был прав. После стольких неудач я с трудом соображала. Быть нежной и ненавязчивой казалось самой простой вещью в мире, но проблема была в том, что это очень много значило. У меня едва не останови­лось сердце, когда аура начала меняться, но потом она вернулась обратно в серебристый. Разочарование — это не то слово. Как же я должна убедить себя, чтобы не задумываться об этом?

Я увидела, что Себ открылся мне, отвечая на мой во­прос, и даже не задумался об этом. Он покачал головой:

— Нет, я никогда не знал своего отца. Не знаю по­чему, но я всегда был уверен, что он ангел. Может, мама мне говорила.

— Ты видел его когда—нибудь в ее мыслях, как я виде­ла Разиэля?

Я рассказала Себу о Разиэле и Церкви ангелов.

— Да нет. — Он поморщился и развалился на дива­не. — У меня не было сильной связи с мамой... думаю, это так называется.

Я почувствовала уединение, мимолетный образ жен­щины лет двадцати, похожей на него. Меня не удивляло, что Себ не был близок с мамой. Во всех обрывках памя­ти, которые я видела, она рыдала, когда ее парень бил его, или кричала, что это вина Себа. Для меня было об­легчением видеть его живым и здоровым. Я почувство­вала, что засмотрелась на него, и отвернулась.