Чтение онлайн

Он усмехнулся своему уму:

– В других обстоятельствах я бы сказал, что это превосходно. Но у меня такое чувство, что никому кроме вас от этого превосходно не станет.

Гараман сухо рассмеялся:

– Консервный ключ. Мне это нравится. Был момент, когда я подумал, что вы догадаетесь о его предназначении. Но теперь это уже не важно.

– О, я думаю это очень важно, – уныло сказал Доктор, – но я уже вряд ли смогу этому помешать, так?

Гараман лишь улыбнулся.

– Так что же там? Армия органических тварей, которые ждут пробуждения, чтобы отобрать могущество машинных интеллектов вашей галактики? Или это какое-то убежище? Небольшая Шангри-Ла, где вы и ваши друзья из Культа сможете жить, не беспокоясь о своих паранойях? Маленькая Андромеда, так сказать. Рай без механизмов?

Гараман ничего не сказал. Вместо этого он указал на экран. С одной стороны, ближней к «Тёмному Свету», была маленькая ромбовидная фигурка консервного ключа, на поверхности которой мерцали синие молнии. А с другой стороны, вдалеке, был угольно чёрный диск Сентилли – чёрной дыры в сердце этой системы, который был виден лишь потому, что заслонял собой звёзды.

– Активируй, – прошептал Гараман, и Мезант коснулся пальцем панели управления.

Свечение вокруг консервного ключа начало разрастаться, цвет стал ядовито-пурпурным, а затем устройство стало абсолютно чёрным.

– Началось дефазирование, – сказал Мезант, и Доктор уловил на лице Гарамана почти мессианский восторг.

– Смотрите, Доктор, – сказал Гараман. – Вы хотя и были занозой в одном месте, но я всё-таки рад, что есть свидетель этого момента.

Доктор прищурился, и Гараман велел Мезанту увеличить изображение. Изображение приблизилось, увеличив чёрную дыру, из которой, словно океанский лайнер из тумана, что-то огромное всплывало из глубин темноты. Оно было протяжённым, и сходство с океанским лайнером росло по мере того, как это судно выходило из чёрной дыры и двигалось к ним.

Его основной корпус был обтекаемой формы с заострённым концом, словно зёрнышко бледно-зелёного риса. Множество антенн и штырей торчало перпендикулярно его поверхности, отчего оно казалось колючим. Ближе к задней части плотность штырей сильно возрастала, и Доктор подумал, что оно похоже на гигантский ёршик для унитаза. По мере того, как оно поворачивалось головной частью к ним, маленькие огоньки начали появляться на его поверхности.

– Мы называем это «Светоч», – прошептал Гараман.

Доктор фыркнул:

– Как же вы обожаете метафоры со светом и тьмой! Сияющая темнота, тёмный свет, светоч. Что дальше будет, «Свеча на ветру»? Тем не менее, я впечатлён. У вас, должно быть годы ушли на постройку... тем более, в тайне всё держать.

– Так и было. Годы, годы, и годы. Тяжелее всего было именно удержать всё в тайне, нанимая для постройки (какая ирония!) команды примитивных роботов.

– И затем, после того, как они завершали свою работу, стирая их память.

– Именно. Был бы у них настоящий разум, они могли бы догадаться, что готовят своё собственное уничтожение.

– Свой собственный геноцид, – мрачно поправил Доктор, но Гараман в ответ лишь скупо улыбнулся.

«Светоч», как его называл Гараман, отдалился от Сентилли и начал замедляться; на нём загоралось всё больше и больше огней.

– Только что получил сигнал, – неожиданно сказал Огмуни, покосившись на Доктора.

– От?.. – спросил было Гараман, но, видно, сам понял. – О... Благополучно? – спросил он и тоже посмотрел на Доктора.

Что-то эти двое от него скрывали. Огмуни кивнул и улыбнулся.

– Итак! – внезапно сказал Гараман. – Прежде, чем браться за дело, нужно уладить ещё кое-что.

Огмуни стоял у панели управления оружием, и, судя по холодной ухмылке на его лице, он знал, о чём речь.

– Полностью зарядить оружие, – отдал приказ Гараман. – Пора, пожалуй, избавиться от Буни и его любителей роботов.

– Вы что делаете? – возмутился Доктор, глядя как Огмуни отвернулся к панели управления и начал что-то делать.

– Вы же не думаете, что я оставлю этой банде оборванцев шанс помешать мне?

– Они не могут вам помешать, – ровным голосом сказал Доктор, краем глаза следя за Огмуни. – Отпустите их.

– Нет уж, – сказал Гараман. – Не говори «гоп», пока не перескочишь – уж лучше я перестрахуюсь. Игра ещё не окончена.

Доктор встал:

– Вы отдаёте себе отчёт, что если вы их убьёте, у меня не останется причин не сделать всё возможное, что бы остановить вас?

Гараман устало приоткрыл глаза:

– Хотите сказать, что если я оставлю их в живых, то вы позволите мне завершить начатое? Я в этом сильно сомневаюсь. Знаете, я бы предпочёл убить вас прямо сейчас, но Мезант и его совесть могут возражать. А мне его детские припадки ни к чему. Кроме того, мне бы хотелось посмотреть на ваше лицо, когда вы узнаете, что находится на борту «Светоча». Считайте это профессиональной гордостью. Или желанием произвести впечатление.

Он посмотрел на Огмуни, и тот кивнул.

– Готово, – прорычал он.

– Можете попрощаться с Донной, Доктор, – улыбнулся Гараман и кивнул Огмуни.

– Огонь! – сказал он, и Огмуни нажал кнопку.

***

Корабль Буни содрогнулся изнутри, Донна услышала разносившийся эхом грохот. Она ухватилась за край кресла Буни, чтобы устоять на задрожавшей под ней палубе.

– Что это было?

– Они по нам выстрелили, – недоверчиво сказала Келлика. – Они по нам стреляют!

Она ещё раз проверила приборы.

– Повреждён двигатель. На третьей и четвёртой палубах много пробоин. Мы теряем воздух.

«Меч Правосудия» снова вздрогнул, и Донну бросило на стену. Мама раскачивалась на ногах, гидравлика её ног шипела, компенсируя качку.

– Мы можем починить пробоины? – перекрикивал Буни вой сирен.

Освещение переключилось на аварийное, и отсек погрузился в кроваво-красный мрак.

– Поздно, – ответила Келлика через несколько секунд. – Из двигателя вытек хладагент... он разъедает корпус корабля. Полное разрушение наступит примерно через одиннадцать минут.