Чтение онлайн

«Лотос» символизирует переход от незримого к видимому, от единого Бога – ко множественности творений. Он «лишен шипов» ([Ку] 56, 28), ибо негативная сторона явлений – зло и бедствия («шипы») – еще отсутствует на первоначальном этапе сотворения, в мире чистого света, куда возвращаются души праведников:

Поэтому «лотос» виден лишь отчасти: он «покрыт», т.е. еще не вычленен до конца из мира Единства – и в то же время знаменует рождение мира феноменального. Здесь-то пророк и воспринимает наивысшее из своих видений.

– снова утверждает Коран. Но если первое замечание («Взор его не обманывался...») говорит о согласии внешнего свидетельства с внутренним восприятием – «того, что он видел воочию» с «сердцем» ([О] 53, 11), то второе («Взор его... не блуждал») подчеркивает огромное напряжение внутренних потенций пророка, его абсолютную сосредоточенность на являемой истине. Вот почему Мухаммад ставит во главу всего своего духовного опыта именно эти моменты общения со Всевышним:

Последнее выражение следует сопоставить с упоминанием «[некоторых] из Наших знамений» ([Кр] 17, 1), явленных в ночь «ал-Исра ва-л-Ми-радж», чтобы сделать вывод о несовпадении этих двух духовных видений – и, следовательно, о многократности и разнообразии экстатическо-мистических переживаний пророка.

Теперь мы должны уточнить роль ангела Гавриила, который, согласно общепринятым мусульманским представлениям, был вестником откровения. Об этом гласит аят:

Однако понятно, что Гавриил мог быть только посредником в передаче откровения. Ему поручалось возвещение лишь той его части, которая сообщалась «в готовом виде», а не должна была пройти непосредственно через душу и сердце Мухаммада. Последнюю, наиболее сокровенную, мог только Сам Всевышний вложить в сердце пророка воздействием Святого Духа. Аналогично, и в Библии Гавриил переносит вести, а не диктует непосредственно слова Писания (Дан. 8, 16; 9, 2; Лук. 1, 26).

Разгадка участия Гавриила в ниспослании Корана легче разрешается, если иметь в виду роль этого ангела в обучении пророка Даниила. Некоторые вести Гавриил сам приносит пророку (например, о «семидесяти седминах»), причем ангел специально поясняет:

Другие же вести пророк непосредственно получает от Бога через видение, Гавриил же призван объяснять ему показанное:

Точно так же действовал ангел, раскрывающий смысл видения пророку Захарии (согласно воззрению некоторых комментаторов, чаще всего с пророками общался именно ангел Гавриил):

Ангелы (правда, не названные по имени) постоянно сопровождали также земное служение Иисуса Христа:

Сопоставление с этими библейскими повествованиями лучше всего поясняет роль Гавриила в передаче Корана.

Что же сообщает Коран о самом Всевышнем, от лица Которого он, вслед за другими писаниями, ниспосылается? Первое, что мы узнаём о свойствах Создателя: Его имя – Аллах, и Он «милостивый и милосердный» (1, 1). «Аллах» – это арабское слово, означающее «Бог», с определенным артиклем «ал». В Библии слово с тем же семитским корнем и значением используется в двух формах: в единственном числе – «Элоа?х» (что очень близко и по звучанию к имени «Аллах») и во «множественном величия» – «Элохи?м» (та же грамматическая форма, что и обращение «на Вы» к собеседнику; ср. постоянно употребляемое Богом в Коране местоимение «Мы» от первого лица).

Восходит слово «Аллах» к древнейшему общесемитскому имени «Эль» – «Бог», а также «сила» (ср. аккадское «Илу» – «божество», угаритское «Эль» – «отец богов»). В Коране, в отличие от Библии, множественное число от этого корня не встречается, что, по-видимому, связано с опасением неправильного понимания такой формы арабами-язычниками. Бог характеризуется в Библии и Коране двумя близкими формами этого древнего имени как Источник всякого могущества, всех сил и энергий, действующих в сотворенном мире. Вместе с тем к Аллаху постоянно прилагаются эпитеты «милостивый» и «милосердный», указывающие на любовь и сострадание к творениям – на те атрибуты, которые смягчают, уравновешивают проявление Божественной силы, связанной со строгим судом. Именно поэтому указания на силу и строгость (имя «Аллах») и на любовь и милосердие сочетаются и соседствуют друг с другом. Эпитеты «рахма?н» и «рахи?м» (производные от «ра?хмат» – «доброта», «благосклонность») восходят к общесемитскому корню «рхм» – «материнское чрево», «лоно», что указывает на природное качество любви, свойственное матери по отношению к ребенку. Таков и Бог по отношению к миру, «выношенному» Им в качестве идеи и плана и как бы «порожденному» Его волей и словом. Творение же не может существовать без любви как созидающего и поддерживающего принципа, с одной стороны, и без силы и строгости как принципа ограничивающего и направляющего – с другой. Эти два начала объединены в Боге и являются основными способами Его проявления во вселенной и управления ею:

«Власть», т. е. всемогущая сила, сочетается с такими свойствами, как «покровительство» и «помощь», т. е. с атрибутом милосердия.

Чтобы проявлять Свою волю и силу всегда и повсюду, Бог должен одновременно пребывать во всякий миг на каждом месте:

Следует подчеркнуть, что представление о вездесущности Бога вполне согласуется с учением о том, что при молитве лица верующих должны быть направлены в определенную сторону, именуемую «ки?бла» (первоначально это был Иерусалим, а впоследствии пророк получил повеление избрать «киблой» Мекку). Однако куда бы ни взглянул мусульманин, он всюду видит проявление любви, силы и творческого попечения Бога о мире («всюду лик Аллаха»), и Создатель внемлет обращающемуся к Нему на любом месте и в любых обстоятельствах. Важно, что Он назван здесь «всеобъемлющим», ибо не вмещается в пределы вселенной, но Сам объемлет ее. Это перекликается с иудейским объяснением того, почему Бог именуется «Мако?м» – буквально «Место» (арабский эквивалент этому слову – «мака?м», т. е. «местоположение», «стоянка»): причина в том, что «не мир есть место Бога, но Бог – место мира».