Чтение онлайн

– Тогда тащи его сюда, дурень!
– завопила она, подпрыгивая от злости. Лицо ее было трудно различить за языками пламени.
– Тащи!

Врен быстро поднялся, причем малыш соскользнул с его колен на землю, и его вопли слились с общей какофонией. Врен поспешил в дом, а Схоуди снова повернулась к мечущемуся пламени.

– Вернись, вернись!
– призывала она исчезающее видение.
– У меня подарок для моего господина и моей госпожи.

Но хватка Схоуди, видимо, стала ослабевать. Саймон почувствовал, что начинает возвращаться в собственное тело. Странное это было чувство, как будто надеваешь плащ из мягко щекочущих перьев.

Врен показался в дверях. Лицо его было бледным и серьезным.

– Слишком тяжелый, - объявил он.
– Гонза, Энде и вы, остальные, идите сюда!

– Идите и помогите!

Несколько детишек прокрались к нему по снегу, оглядываясь на ревущий костер и размахивающую руками покровительницу. Они, подобно робеющим гусятам, прошли за Вреном в темное помещение аббатства.

Схоуди снова обернулась, щеки ее пылали, розовы губы дрожали.

– Врен! Тащи меч, ленивое животное! Быстрее!

Он обернулся в дверях.

– Тяжело, Схоуди! Он как камень!

Схоуди вдруг перевела свои безумный взгляд на Саймона.

– Это ведь твой меч?
– Лицо в пламени исчезло, но звезды все еще едва теплились на ночном небе, а костер все еще трепыхался и плясал в безветрии. Ты же знаешь, как его сдвинуть с места?
– Взгляд ее был почти невыносим.

Саймон ничего не ответил. Он употребил все свои силы на то, чтобы не начать, подобно пьяному, бормотать, поверяя свои мысли под действием этого неотразимого взгляда.

– Я должна отдать его им, - прошипела она.
– Они его повсюду ищут, я знаю! Мои сны сказали мне это. Мой господин и моя госпожа дадут мне за это... власть.
– Она рассмеялась девическим смехом, который напугал его больше, чем любой из эпизодов этой ночи.
– Ой, миленький Саймон, - захихикала она, - что за бурная ночь! Пойди принеси мне твой черный меч.
– Она обернулась к двери и крикнула: - Врен! Развяжи ему руки!

Врен высунул голову наружу, взгляд его был полон ярости:

– Нет! Он плохой! Он сбежит! Он тебе навредит!

Лицо Схоуди застыло неприятной маской:

– Делай, что тебе говорят, Врен. Развяжи его.

Мальчик двинулся вперед, разъяренный, в глазах его стояли слезы. Он грубо дернул Саймона за руки, всунул нож между веревок и, тяжело дыша, перепилил их. Когда руки Саймона освободились, хирка повернулся и заспешил в аббатство.

Саймон стоял, потирая руки и размышлял, не сбежать ли ему. Схоуди стояла к нему спиной и обращалась с мольбой к пламени. Он украдкой взглянул на Бинабика и Слудига. Риммерсман все еще лежал без движения, но тролль пытался освободиться от пут.

– Возьми... возьми меч и побеги, друг Саймон!
– прошептал Бинабик.
– Мы как-нибудь будем спасаться.

Тишину прорезал голос Схоуди.

– Меч!

Саймон почувствовал, что беспомощно отворачивается от друга, не в силах сопротивляться. Он зашагал к аббатству, как бы подгоняемый невидимой рукой.

Внутри дети сгрудились в потемках у камина, все еще безрезультатно дергая за рукоятку меча. Врен зло взглянул на Саймона, когда тот вошел, но уступил ему дорогу. Саймон встал на колени перед мечом, укутанным в тряпки и шкуры, развернул его какими-то бесчувственными руками.

Когда он ухватился за рукоятку, красный отблеск костра, проникший в дверной проем, прочертил красную полосу по черному клинку. Торн дрогнул под его пальцами так, как никогда до этого, как будто от голода или предвкушения. Впервые Саймон почувствовал в Торне что-то невыразимо чуждое и отвратительное, но не в состоянии был ни бросить его, ни убежать. Он поднял меч. Клинок не казался таким нестерпимо тяжелым, как иногда, но все же у Саймона было ощущение, что он вытащил что-то тяжелое из ила на дне пруда.

Какая-то сила потянула его к двери. Даже не видя его, Схоуди управляла им, как соломенной куклой. Он позволил вытащить себя во двор, под красный свет костра.

– Подойди, Саймон, - проговорила она, раскинув руки, как любящая мать. Пойди сюда и встань рядом, в круге.

– У него меч!
– завопил Врен в дверях.
– Он тебе навредит!

Схоуди самонадеянно усмехнулась.

– Нет. Схоуди сильная. Кроме того, он мой новый любимчик. Я ему нравлюсь, правда?
– Она протянула руку к Саймону.

Торн наполнялся какой-то жуткой, медленной, вялой жизнью.

– Не разорви круг, - сказала она беспечно, как бы играя, схватила его повыше локтя и притянула к себе, помогая ему перешагнуть черту, нанесенную красноватой пылью.
– Теперь они смогут рассмотреть меч!

Она победно сияла. Ее теплая розовая ладонь легла на его руку поверх рукоятки Торна, а другая обвилась вокруг шеи, когда она притянула его к своей обширной груди и животу. От жара костра он плавился, как воск. Прижавшееся к нему тело вызывало в нем ощущение, что он задыхается, как в ночном кошмаре. Он был на полголовы выше ее, но сил сопротивляться у него было не больше, чем у младенца. Что за колдунья эта девушка?

Схоуди начала пронзительно выкрикивать что-то на риммерпакке. Черты лица снова стали возникать в костре. Сквозь слезы, вызванные светом костра, Саймон рассмотрел, как распахивается и захлопывается акулий колеблющийся рот. Он почувствовал, как на них надвигается страшное и холодное присутствие, которое ищет, ищет, вынюхивая их с терпением хищника.

Раздался громоподобный глас. На этот раз Саймону удалось разобрать слова незнакомые слова, от звука которых у него разболелись зубы.

Схоуди задохнулась от восторга.

– Это один из высочайших подданных Красноглазого Господина, как я и надеялась! Посмотрите, сир, посмотрите! Вот подарок, которого вы так хотели! Она заставила Саймона поднять Торн, а потом устремила жадный взгляд на призрак в костре, который снова заговорил. Ее победоносная улыбка скривилась.
– Он меня не понимает, - прошептала она прямо в шею Саймона, как бы утверждая их давнюю близость.
– Не может найти верной дороги. Я этого боялась. Моих чар не хватает. Схоуди должна прибегнуть к тому, чего не хотела.
– Она обернулась. Врен! Нам нужна кровь! Сходи за миской и принеси мне крови долговязого.