Чтение онлайн

Капля пота наконец упала с носа Хелфсина на плитку пола. Канцлер принялся энергично кивать, и еще несколько капель присоединилось к первой, их оказалось на удивление много в такой прохладный день.

– Конечно, милорд. Так хорошо, просто замечательно, что вы к нам вернулись.

Хелфсин слегка приподнялся, снова поклонился, потом повернулся и быстро вышел из тронного зала.

Грохот закрывшейся огромной двери эхом прокатился среди потолочных балок и плотно висевших знамен. Элиас снова откинулся на широкую клетку из пожелтевших костей и принялся тереть глаза тыльной стороной ладоней сильных рук.

– Гутвульф, подойди, – приглушенным голосом приказал Элиас.

Граф Утаниата шагнул вперед, едва справляясь со странным и почти непреодолимым желанием бежать отсюда как можно дальше. Прайрат, чье гладкое, точно мрамор, лицо, которое ничего не выражало, навис над локтем короля.

В тот момент, когда Гутвульф подошел к Трону из костей дракона, Элиас уронил руки на колени. Из-за темных кругов под глазами казалось, будто они погрузились в глубину черепа. На короткое мгновение у графа возникло ощущение, будто король смотрит на него из какой-то черной дыры, ловушки, в которую он угодил.

– Ты должен защитить меня от предательства, Гутвульф. – В напряженном голосе Элиаса прозвучали сильные нотки, и на миг графу показалось, что перед ним его прежний товарищ, воин, с которым он побывал не в одном сражении и не в одной таверне, такой, каким он его помнил, и потому слова короля причинили ему особую боль. – Фенгболд и Годвиг, да и все остальные, – они идиоты, – заявил Элиас. – Хелфсин трусливый заяц. Ты единственный в целом мире, кому я могу доверять, – естественно, кроме Прайрата. И единственный, кто целиком и полностью мне верен.

Король снова откинулся на спинку кресла и, сжав зубы, закрыл глаза руками, словно испытывал страшную боль. Граф посмотрел на Прайрата, но красный священник только покачал головой и отвернулся, чтобы снова наполнить чашу Элиаса.

Когда Гутвульф открыл дверь зала и вышел в залитый светом коридор, он почувствовал, будто на сердце ему лег тяжелый камень, и начал медленно обдумывать то, что казалось ему невозможным.

Мириамель отшатнулась, выдернула руку из цепких пальцев графа Стриве, неожиданно сделала шаг назад и упала на стул, который ей подставил мужчина в маске, изображавшей череп. Мгновение она просто сидела, чувствуя, что оказалась в ловушке.

– Как вы узнали, что это я? – наконец спросила она. – Что я приеду сюда?

Граф хохотнул и костлявым пальцем постучал по маске лисы, которую снял.

– Сильные полагаются на сильных, – заявил он. – А недостаточно сильным следует быть быстрыми и умными.

– Вы не ответили на мой вопрос.

– Да? – Стриве приподнял бровь и повернулся к своему помощнику в маске с черепом. – Можешь идти, Ленти. Подожди со своими людьми снаружи.

– Там дождь, – печально проговорил Ленти, качая головой с белым, как кость, лицом и глазами, подобными черным дырам.

– Тогда подожди наверху, болван! – брюзгливо заявил граф. – Когда ты мне понадобишься, я позвоню в колокольчик.

Ленти изобразил поклон, бросил взгляд на Мириамель и вышел.

– Да уж. – Стриве вздохнул. – Иногда он ведет себя, как ребенок. Однако делает то, что ему говорят. А это гораздо больше, чем я могу сказать про многих из тех, кто мне служит. – Граф подтолкнул графин с вином в сторону брата Кадраха, который с подозрительным видом фыркнул, явно не зная, как поступить. – О боги, пей уже, – рявкнул граф. – Неужели ты думаешь, что я потратил столько усилий, чтобы протащить тебя через весь Ансис Пелиппе, а потом решил отравить в одной из своих резиденций? Если бы я хотел тебя прикончить, ты бы валялся лицом вниз в гавани еще до того, как добрался бы до конца трапа.

– Ваши слова нисколько не успокоили меня, – сказала Мириамель, которая начала чувствовать себя немного увереннее, – и я очень сердита. Если у вас благородные намерения, граф, в таком случае, почему нас доставили сюда под угрозой ножей?

– Ленти сказал вам, что у него есть нож? – спросил Стриве.

– Вне всякого сомнения, так он и сказал, – язвительно ответила Мириамель. – Вы намекаете на то, что ножа у него не было?

Старик рассмеялся.

– Благословенная Элизия, конечно, у него есть нож! Несколько дюжин, самых разных форм и размеров, некоторые заточены с обеих сторон, другие имеют двойное лезвие – у Ленти ножей больше, чем у вас зубов. – Стриве снова хохотнул. – Просто я постоянно говорю ему, чтобы он их не показывал всем подряд. В городе его называют Ленти Ави Стетто. – Стриве на мгновение перестал смеяться и слегка засопел.

Мириамель повернулась к Кадраху, рассчитывая на объяснение, но монах был поглощен кубком с вином графа, видимо, решив, что оно не опасно для его жизни.

– А что… Ави Стетто… означает? – наконец спросила она.

– На пердруинском языке это значит «У меня есть нож». – Стриве с любовью в глазах покачал головой. – И он умеет пользоваться своими игрушками, можете не сомневаться…

– Как же все-таки вы про нас узнали? – спросил Кадрах, вытирая губы тыльной стороной ладони.

– И что вы собираетесь с нами сделать? – добавила Мириамель.

– Что касается первого вопроса, – начал Стриве, – как я уже говорил, у слабых свои способы существования. Мой Пердруин не из тех стран, чья сила заставляет других дрожать от страха, поэтому у нас очень хорошие шпионы. Каждый порт Светлого Арда является открытым рынком сведений, а самые лучшие брокеры принадлежат мне. Я знал, что вы покинули Наглимунд, еще прежде, чем вы добрались до реки Гринвейд; с тех пор мои люди отслеживали ваш путь. – Он взял красный фрукт из миски, стоявшей на столе, и дрожащими пальцами принялся его чистить. – Что до второго вопроса, – продолжал он, – должен заметить, что он очень хороший.

Граф изо всех сил сражался с жесткой шкуркой, и Мириамель, неожиданно пожалев старика, протянула руку и мягко забрала у него фрукт.

– Давайте я вам помогу, – сказала она.

– Спасибо, дорогая, – удивленно приподняв бровь, проговорил Стриве. – Вы очень добры. Итак, к вопросу, что я намерен с вами делать. Должен признаться, когда я впервые получил сообщение о вашем… временном отсутствии в замке… я подумал, что очень многие с удовольствием заплатят за известие о вашем местонахождении. Затем, позже, когда я узнал, что вы намерены в Ансис Пелиппе сесть на другой корабль, я сообразил, что те, кого заинтересуют новости о вас, с радостью отдадут даже больше за саму принцессу. Например, ваш отец или дядя.

Охваченная яростью Мириамель бросила недочищенный фрукт в миску.

– Вы хотите продать меня моим врагам?

– Ну-ну, дорогуша, – успокоительно проговорил граф, – кто такое сказал? И кого вы называете врагами? Своего отца короля? Или любящего дядю Джошуа? Ведь речь вовсе не идет о том, что мы намерены отдать вас работорговцам из Наскаду за несколько медяков. Кроме того, этот вариант в любом случае больше невозможен, – поспешно добавил он.

– В каком смысле?

– В том смысле, что я не собираюсь вас никому продавать, – ответил Стриве. – Прошу, не волнуйтесь по этому поводу.