Чтение онлайн

Она перестала растирать Аманде шею, но не убрала с нежной поверхности кожи мягкие, успокаивающие пальцы. Затем протянула руку и взяла с крышки сундука крошечный пластиковый браслет.

Аманда ждала.

Стефани потрясенно ахнула.

– Младенец Бейли, – сказала она. – Я понятия не имела.

– Ты и не должна была знать. И никто в Спрингхилле.

– Когда это произошло?

– На втором курсе колледжа.

Стефани быстро подсчитала в уме.

– Четыре года назад?

– Чуть больше. Он родился в начале июня.

– И ты рассказала Чейзу, что у тебя был ребенок, а он разозлился?

– Мягко говоря. Только я ему ничего не рассказывала. Он сам догадался.

– Догадался? – Стефани непонимающе замотала головой. – Извини, Мэнди, я что-то никак не возьму в толк.

Аманда взяла у нее из рук браслетик и погладила его, словно это были кудрявые волосики Ники.

– Мой малыш… – Она замолчала. Слова давались ей с трудом; до сих пор она никогда не называла его так. С Чейзом было легче – он ведь знал, что она собирается сказать. – Мой малыш – это Ники Уортингтон. – Ее терзала боль, но одновременно она испытала и нечто похожее на облегчение, совсем как в тот миг, когда ее сын наконец родился и ее измученное тело могло отдохнуть.

Рука Стефани на ее шее замерла.

– Понятно. – После долгого молчания она поднялась.

Аманда сама не понимала, хочет ли она, чтобы Стефани ушла, как не знала и того, куда собирается идти ее подруга и что она собирается сказать. Ведь не отправится же она к Чейзу?

– Стефани, пожалуйста…

– Я никуда не пойду. Просто подумала, что нам обеим не повредит чашка чая, ют и все. – Она на мгновение сжала плечо Аманды. – Неужели ты решила, что я брошу тебя? Да, конечно, для меня это сюрприз, но я и сама заметила, что у вас похожие манеры. Только я решила, что он невольно подражает тебе, проведя с тобой неделю, но ведь есть еще и улыбка, и форма подбородка…

К тому моменту, когда она вернулась в гостиную с двумя дымящимися чашками в руках, Аманде удалось кое-как взять себя в руки. Она обхватила ладонями чашку и уставилась в янтарную жидкость.

Стефани взмахом руки указала на стопку альбомов:

– Можно?..

Аманда пожала плечами.

– Ради Бога.

Стефани пролистала самый верхний альбом, задержавшись на том снимке, где Ники впервые был представлен всему свету.

– Четыре года… – вслух размышляла она. – Они как раз снимали «Зиму моего сердца». Но ведь тебя тогда даже в Спрингхилле не было, как же ты познакомилась с Чейзом?

Аманда удивилась.

– Я и не была с ним знакома. До этого лета, во всяком случае.

– Но… – Стефани вспыхнула. – Это не мое дело, конечно.

Лишь тогда Аманда поняла, что Стефани решила, будто сплетни в прессе в конце концов оказались правдой.

– Чейз – не отец Ники, Стеф.

Лед тронулся, и рассказ Аманды хлынул полноводной рекой – о юноше из драматического отделения колледжа, о том, как сильно он не понравился ее родителям.

– Если бы не их неприязнь, – сказала она, – я бы и сама очень скоро убедилась в его полнейшем эгоизме. А так… он проявил себя, когда я сказала, что беременна. Он ответил, что это не его проблемы…

– О, Мэнди. Ну почему ты больше ни с кем не поделилась?

– У меня было не так уж много друзей. Во всяком случае, таких, с которыми можно разделить подобную тайну.

Стефани кивнула.

– Твои родители отличались особой строгостью насчет тех, с кем тебе общаться. Тем из нас, кто был старше – и, следовательно, распущеннее, – ни за что не удалось бы заслужить их одобрение, верно?

– Неужели ты помнишь меня еще с тех времен? – искренне удивилась Аманда: она была на несколько лет моложе приятелей Стефани и, уж конечно, далеко не так популярна среди сверстников.

– Ну конечно. Помню, я думала, что если бы ты избавилась от своей чопорности и добавила капельку авантюризма, то была бы очень даже ничего. Но ты, оказывается, была совсем не такой, как я себе представляла, верно?

Аманда горестно улыбнулась.

– Чопорной я не была, но была до ужаса стеснительной. И вовсе не хотела услышать, что скажут мои родители, если я, например, съеду по парадной лестнице гостиницы на сковородке для пиццы.

Стефани заморгала.

– Нет, мне, похоже, никогда не перестанут об этом напоминать. А знаешь, я даже помню одно лето, когда мне казалось, что ты очень бледная, осунувшаяся и больная.

– Должно быть, сразу после родов. После того, как Ники… забрали.

– А я решила, что у тебя дистония или что-то такое. О Господи, ну почему я не поговорила с тобой тогда? Держать все это в себе столько лет – просто поразительно, как ты сохранила рассудок. – Она крепко прижала к себе Аманду, и у той снова выступили слезы. Успокоив подругу, Стефани мягко спросила: – Почему ты отдала его?

– Я не хотела. Но когда я рассказала родителям…

Стефани вздохнула.

– Могу себе представить, какую помощь они тебе предложили.

– Они пришли в самый настоящий ужас. Я их опозорила! Возможности сыграть на скорую руку свадьбу не представилось, и тогда они отослали меня к сестре матери. Я жила там до самого рождения Ники. Предполагалось, что я беру уроки, которых нет в моем колледже.

– Это они настояли, чтобы ребенка отдали на усыновление?

Аманда кивнула.

– Они заявили, что если я его оставлю себе, то они лишат меня наследства. Я бы без этого наследства прожила, но как мне было выкрутиться в тот момент? Я не прокормила бы даже себя, не говоря уж о ребенке, а об образовании вообще нужно было бы забыть. Я бы никогда не выкарабкалась из нищеты и обрекла бы на такую жизнь и своего ребенка. Адвокат, которого они ко мне прислали…

– Кто прислал? Родители?

Аманда кивнула.

– Он все наседал на меня, расписывал, насколько будет лучше малышу, если я отдам его. – Она отхлебнула чай. – В конце концов я прислушалась к его словам – и подписала бумаги.

– А потом адвокат связался с Чейзом и Дезире, и они усыновили ребенка.

Аманда снова кивнула.

– И вот Чейз привозит его сюда. – Стефани вздохнула. – Ну что за путаница, Мэнди! Что же мы будем делать?

– Ничего. Мне нет места в жизни Ники. Впрочем, я ничего иного и не ожидала. – Она взяла фотографию новорожденного малыша и произнесла с мечтательной грустью: – Он чудесный мальчуган, правда ведь?

– Самый лучший, дорогая.

– Я рада, что мне удалось узнать его поближе. Ведь не каждой матери удается увидеть своего ребенка здоровым и счастливым… – Голос у нее дрогнул. – Я постараюсь думать только об этом.

Стефани медленно наклонила голову.

– Аманда… а как же Чейз?

– А что Чейз? – Она произнесла это имя так, словно впервые его услышала.

– Я помню – я говорила, что с твоей стороны неразумно так привязываться к нему, но потом, если честно, сама поверила, что у вас что-то может получиться. Вы казались такими счастливыми, Мэнди, что я подумала… о серьезных чувствах.