Чтение онлайн

– Ни фига себе… А они закручиваются?

– Да щас…

– Можно мы вместо «ом» будем говорить «Том», «Том Форд»?
– загорелась мистическая Соня.
– Так прикольней.

– Валяйте. Мне уже страшно. Девчонки, только не ржать.

Пока продавцы с криками «Продажа, приди!» развлекались, придумывая новые позы, мне удалось расширить свои знания о подоплеке египетской символики.

Полученные знания заставили серьезно задуматься. Одно плохо - информация из Интернета грешила противоречиями. Я лишний раз убедилась: сколько экспертов - столько и мнений. Причем одно мнение шло поперек другого. Выудить, какое мнение в этом потоке интригующей информации все-таки ближе к истине, было практически невозможно. Каждый отстаивал свою интерпретацию древнеегипетской символики. Осталось впечатление, что со всей без исключения сувенирной продукцией Египта следует обращаться с великой осторожностью, а лучше вообще к ней не прикасаться.

Ближе к обеду я обратилась к Марине. Она часто в обед бегала в «Шоколадницу».

В закутке для отдыха персонала, между микроволновкой и шкафом для верхней одежды Марина увлеченно красила ногти убийственным пурпурным лаком.

– Марина, - сказала я. - Не могли бы вы сегодня без четверти час пообедать в «Шоколаднице»?

– С вами? - прищурилась Марина, вычисляя, что я от нее хочу. - С вами хоть на Северный полюс обедать. Хотите со мной поговорить? О чем? Меня увольняют?

На самом деле, «заслуженный работник советской торговли» отлично знала, что от таких тертых и опытных калачей, как она, грех избавляться.

– Марина, у меня к вам просьба. Сделайте одолжение. У меня в кофейне в час встреча с одним… С очень важным человеком. Я прошу вас занять другой столик, желательно лицом к мужчине, который придет на встречу, чтобы понаблюдать за нами. Мне это надо… на всякий случай. Только не показывайте, что мы с вами знакомы. Если все пройдет хорошо, потом вы поделитесь со мной своими впечатлениями об этом человеке.

За десятилетия работы в торговле Марина поднаторела в психологии. Она отлично раскручивала клиентов на внеплановые приобретения, читала по лицам не только их настроение, платежеспособность, но и тайные желания, о которых сами покупатели могли не подозревать. Ее мнение дорогого стоило.

– Мужчина? У вас свидание?
– кокетливо улыбнулась Марина, сверкнув глазками.
– О, прекрасный незнакомец! Хотите, чтобы я была рядом, на тот случай, если он на первом свидании начнет грязно приставать? Полина, в кофейнях днем не пристают. Не знаю, что там творится ночью…

– Ах, нет, Марина, это другое. Это по делу. Пойдете?

– Ну, не знаю. В кофейне как-то дорого. Аванс еще не скоро. Я сегодня не рассчитывала..,

Не надо иллюзий: Марина, прежде всего, была закоренелым торговым работником.

– Я оплачу ваш счет.

– Что вы, Полина, не надо! О чем вы говорите? Какая оплата? Я всегда для вас готова на все, - расплылась в сладкой улыбке Марина.

– А мне кажется, что надо.

В кофейню мы вошли порознь, как завзятые шпионки, и заняли соседние столики. Я сделала заказ.

Ровно в час напротив меня на стул опустился приятный мужчина восточной наружности, на вид лет сорок пять. У него были ласковые темные глаза и жестко сомкнутые губы. Мне понравились его красивые, ухоженные руки с длинными пальцами музыканта. Мужчина рассчитано, экономно жестикулировал, и это добавляло облику лже-советника благородства. Не знай я наверняка, что передо мной сидит обманщик, доверилась бы сразу.

– Полина Нарышкина?
– галантно осведомился он.
– Я доктор Вазир Гаяз.

Странно, прежде мы не были с ним знакомы, а он сразу меня нашел.

– Как вы поняли, что я Полина Нарышкина?

– В этом зале только две женщины, которые в одиночестве занимают столик для двоих. Та женщина, которая обедает за соседним столиком, просто не может быть вами. Не подходит ни возрастом, ни внешностью, - он развел руками.
– Полина, вы все еще не доверяете мне.

Наверное, он прав, и вычислить меня в зале не составило труда. У Вазира Гаяза была ухоженная оливковая кожа, стильная стрижка, аккуратный и неброский дорогой костюм. Легкая интеллигентная седина в висках. Он мог легко сойти за жителя Южной Европы. Восточная нота в его внешности проявлялась ненавязчиво.

Поначалу я вела себя напряженно. Ни на минуту не забывала, что этот человек уже солгал мне.

Он не стал делать заказ. Сказал, что у него пост. Я не сильна в знании их традиций. Возможно, что и пост.

Вазир Гаяз быстро перешел к делу.

– Давайте уточним. Несколько дней назад вы незаконно вывезли из Египта четыре вещи. Разумеется, вы не знали. У вас было заблуждение. Это даже лучше - значит, нет проблем с возвращением этих предметов в Египет. Вы будете исправить ошибка, - говорил он бегло, уверенно, с незначительным акцентом.

– А я уверена, что вывезла сувениры законно, предъявив на таможне сертификат. Кстати, у таможенников не возникло вопросов ко мне.

– Это ошибка. Теперь мы должны ошибку исправить. Вы же не отрицать вернуть на землю Египта то, что представляет для страны ценность?
– с легким напором спросил он.

– Если я должна вернуть эти предметы, то имею право знать, в чем их ценность?

– Это историческая ценность, - заявил Вазир Гаяз, немного подумав.

– Историческая, значит. Это какая же? Поконкретней, - я пригубила кофе и напустила на себя суровый вид.

– Вещи владел один историческое лицо. Фараон.

– Который из них?

– По сути, нас интересуют три предмета, а не все четыре, - элегантно сменил тему доктор Гаяз.
– Интересно фигурка пантеры, браслет с ключ жизни и скарабей с птица на спине. Вы должны их отдать, Полина.

На минуту у меня возникло чувство, что Вазир Гаяз успел заполучить Анубиса. Как и когда он умудрился его стащить? Недоброе подозрение несколько выбило меня из колеи.

– Анубис, значит, не нужен. Чем вам Анубис не угодил? Он не обладает исторической ценностью?

В бесстрастных глазах Вазира Гаяза мелькнул неприятный огонек. Он подался вперед и трагично произнес:

– Это мертвый предмет. Не нужен. Он был живой. Теперь - мертвый. В нем ничего нет. Он не нужен.

Вот и понимай, как хочешь. Получается, раньше Анубис представлял ценность, а пересек границу России, попил моей крови, посмотрел, как едят другие, и ценность потерял.

– А что в статуэтке Анубиса было раньше? И что теперь с ним не так?
– уперлась я, все еще рассчитывая, что из-за пусть слабого, но все же акцента не точно понимаю господина доктора. Он знал то, что не должен был бы знать.