Чтение онлайн

Когда парень фыркнул и отошел, я подошла поближе. Поскольку тюрьма была пристроена к участку, я предположила, что мужчина находится в камере предварительного заключения, учитывая ранний час.

— Чем я могу вам помочь? — полицейский был одним из немногих, кто не знал, кто я такая.

— Я прокурор Седона Беккет и здесь, чтобы поговорить с заключенным, которого вы держите под стражей.

Блядь. Именно тогда поняла, что мне еще предстоит прочитать имя этого человека. Я протянула ему свою визитку, которую он внимательно изучил, но перед этим окинул меня взглядом с ног до головы. Почему мужчины были свиньями?

— И кто бы это мог быть, мисс Беккет?

— Подождите. — Я неуклюже вытащила свой айпад из портфеля, чуть не уронив кожаный чехол, как идиотка. Когда наконец добралась до информации, которую прислала Кристина, мне потребовалось почти тридцать секунд, чтобы найти его имя в файле. К этому моменту офицер уже барабанил пальцами по столу. Когда прочитала имя, у меня по спине пробежал легкий холодок.

Однако не было никаких шансов, что это был тот же самый человек.

— Мисс?

— Да. Я поняла, — сказала я язвительным тоном. — Джонатан Джеймс.

У меня внезапно защемило в боку, во рту пересохло. Имя Джон в различных его производных было чрезвычайно распространенным. Верно?

Он приподнял обе брови, затем снова посмотрел на меня так, словно я была готова к тому, что меня съедят львы.

— Он содержится в этом участке? Может быть, если вы не знаете ответа на этот вопрос, вы можете найти мне кого-нибудь, кто знает. — Я услышала высокомерное раздражение в своем голосе и не смогла сдержать его. Конечно, злить сотрудника полиции было не в моих интересах, но в тот момент я была слишком взволнована всей этой ситуацией.

— Ну да. Его держат прямо здесь, в нашем скромном заведении. Позвольте мне лично проводить вас в комнату для допросов. Тогда распоряжусь, чтобы его доставили сюда для вашего удобства, мисс Беккет.

У меня было такое чувство, что он больше всего на свете хотел обозвать меня стервой.

— Что ж, спасибо.

Он выбрался из-за своего насеста, подошел к запертой двери и вышел в коридор. Жестом пригласив меня пройти, повел по коридору, направляясь к комнате. Он отпер и распахнул передо мной дверь, указывая внутрь.

Я редко посещала подобные места, и просто зайти в холодную комнату с огромным двусторонним зеркалом было более нервозно, чем следовало бы.

— Потребуется несколько минут, чтобы забрать его из камеры заключения. Устраивайтесь поудобнее.

Господи Иисусе, мужчина насмехался надо мной.

Когда он закрыл дверь, раздался сильный стук. Как только он ушел, я выругалась себе под нос, не заботясь о том, кто может стоять за дверью. Он намеренно отвел меня в одну из комнат, которая не была приватной, что, по моему мнению, противоречило правилам. Было очевидно, что копы были заинтересованы в том, чтобы как можно быстрее закрыть это дело.

Почему все должно было быть таким политизированным? Конечно, я понимала, что насильственные преступления вызывают беспокойство, налогоплательщики дышат им в спину, но правосудие все равно должно восторжествовать. Каким бы ужасным ни был преступник, каким бы отвратительным ни было преступление.

Сделав глубокий вдох, я положила свой портфель на стол, взяла блокнот, ручку и айпад. Я знала правила, по которым остальные мои вещи должны были лежать на полу, вне пределов досягаемости. Слышала страшные истории о том, как заключенные умудрялись хватать ручки и использовать их в качестве оружия. Иисусе. Теперь я превращала человека, обвиняемого в этом ужасном преступлении, в своего рода монстра.

Я не стала садиться, слишком нервничала в этот момент, желая развеять свои страхи: человек, которого мне поручили осудить, был не тем, с кем я делила постель. Я сделала все, что могла, чтобы избавиться от неприятной мысли. Не было никакой возможности, чтобы он был одним и тем же человеком.

Сделав несколько глубоких вдохов, я, наконец, отложила воспоминания об удивительной ночи в сторону, решив разобраться с этим делом, радуясь, что у меня было несколько минут, чтобы просмотреть фотографии, сделанные на месте происшествия. Позже я договорилась о встрече и с судебно-медицинским экспертом, этой влиятельной женщиной, которая была не только хороша в своем деле, но и тем, кого я считала близким другом. Просматривая цветные фотографии, я не раз глубоко вздыхала. Сцена была ужасающей, Ронан и его жена были убиты. Кто бы это ни сделал, он был вне себя от ярости.

— Господи.

За свою карьеру я видела множество отталкивающих и тревожащих картин, но эти были одними из худших. На ум пришел термин «разделанный». Набросала несколько заметок, но на данный момент, без всех доказательств, я была в растерянности. Что у меня было, так это инстинкт убийцы. Интуиция меня никогда не подводила, и я сомневалась, что это произойдет в данном случае. Я могла определить виновность или невиновность человека почти со стопроцентной точностью.

Сомневаюсь, что даже профессиональный преступник сможет так перекрасить свои перья, чтобы обмануть меня. Усмехнувшись, я сунула свой айпад в портфель, решив сохранять хладнокровие, и отошла к дальней стене. Это была та часть работы, которую я обычно любила, — допрашивать подозреваемого. Будь то в зале суда или лицом к лицу, ситуация и события обычно приводили меня в трепет.

Вероятно, из-за этого у людей сложилось несколько искаженное мнение обо мне, но именно поэтому я так хорошо справлялась со своей работой. Меня ничто не беспокоило. Ничто.

Несколько минут ожидания превратились в двадцать. Я постоянно поглядывала на часы, расхаживая по комнате из-за недостатка терпения. У меня было ощущение, что причиной этого была моя немногословность в разговоре с офицером. Если бы мне пришлось угадывать, я бы сказала, что за мной наблюдали и смеялись. Независимо от того, знал ли офицер на пропускном, кто я такая, все, что ему нужно было сделать, это упомянуть мое имя в разговоре с несколькими людьми, и он бы понял, что меня не зря прозвали стервой.

Моя репутация жесткого человека опережала меня в каждом отделе, на каждом шагу. Я отказывалась выслушивать чушь от кого бы то ни было, включая сотрудников полиции, ФБР или Управления по борьбе с наркотиками. С кем бы мне ни приходилось иметь дело. Дела отклонялись, и виновная сторона оправдывалась из-за некомпетентного поведения полиции. Это было единственной причиной моих поражений в зале суда.

За исключением одного.

Одно дело, которое продолжало преследовать меня. Почему я задумалась об этом сегодня? Я вернула убийцу на улицу. И была уверена, что он снова совершал убийства, хотя и не могла этого доказать, особенно после того, как он сбежал из города. По сей день, всякий раз, когда слышала имя этого человека, мне снились кошмары. Он сделал все возможное, чтобы подвергнуть меня психоанализу, что, в свою очередь, выбило меня из колеи. Но после этого я научилась справляться с психопатами и социопатами, посещая различные курсы, чтобы убедиться, что никто и никогда больше не сможет вывести меня из себя.

Когда снова взглянула на часы, меня еще больше разозлило то, как велось это дело. Что-то было не так, и я была полна решимости докопаться до сути. Так или иначе, черт возьми. Я отказываюсь быть козлом отпущения.

Прошло еще десять минут, и теперь я была в ярости и готова выбежать из комнаты, требуя, чтобы мне позволили поговорить с обвиняемым.

Еще тридцать секунд спустя я вернулась к столу, схватила свой портфель, сунула в него блокнот и ручку. Все это время ворчала себе под нос. К черту все это. Мое время было гораздо более ценным.