Чтение онлайн

Холлоуэй должен немедленно подать в отставку. Читатели "Дейли Трибьюн" должны выказать ему свое отвращение, объявив бойкот его газете. Честности и порядочности на её страницах все равно никто не увидит.

Грязь и коррупцию необходимо искоренить. Совершите первый честный поступок в своей жизни, Холлоуэй - уйдите в отставку!

Бекки ожидала, что Дуглас прыгнет к телефону, начнет названивать в редакцию "Сан", угрожать, однако он лишь сидел, сгорбившись, за кухонным столом и слепо таращился на факсимильные страницы.

– Карсон, - только и сказал он.

Проспав пару часов, Дуглас встал и, пройдя в сад, погрузился в раздумья. Одно ему было ясно: Карсон его предал. Уж слишком он был прожженный профессионал, чтобы при проверке Купера упустить такие факты. С его стороны это была либо небрежность, либо злой умысел. Чутье подсказывало Дугласу: это было последнее.

Он встал и направился к шкафу, где хранилось его собрание компакт-дисков. То, что удалось пополнить его секретарше. Дуглас выбрал "Силы судьбы" Джузеппе Верди, и поставил свою любимую арию, "Solenne in Quest'ora". Полилась мягкая музыка, и Дуглас, устроившись в кресле, начал слушать мольбы умирающего Альваро. Тот просил Карлоса, своего лучшего друга, после его смерти позаботиться о его делах. Альваро и не подозревал, что Карлос его предал. Карлос, как и Карсон, на деле оказался злейшим врагом. Что ж, подумал Дуглас, я, по крайней мере, ещё не умер.

Он вдруг вспомнил, как Карсон предложил ему, что сам позаботится о сделке с Купером.

– У тебя слишком много дел, - сказал тогда Карсон.
– А я с удовольствием тебе помогу. Сам лично займусь этой сделкой.

Конечно, злополучное воззвание, опубликованное "Трибьюн" в понедельник, подлило масла в огонь и усугубило его и без того незавидное положение. И это предложение тоже исходило от Карсона. Господи, до чего же он был глуп и слеп!

А ведь Прист предупреждал, что Карсону не следует доверять. И Джорджина предупреждала. Но он никого не слушал. Не мог даже мысли допустить, что ближайший друг способен вероломно предать его. Он вспомнил, какую неоценимую помощь в свое время оказал ему Карсон. Без поддержки Энди Дуглас сейчас не сидел бы в кресле генерального директора "Трибьюн", не видать бы ему этого поста, как своих ушей. Как же, после всего этого, Карсон мог его предать?

Дуглас снял с верхней полки свою библию, "Государя"* (*в некоторых переводах - "Князь") Макиавелли, и принялся листать потрепанные страницы. Он подчеркивал в ней довольно много, а потому без труда разыскал нужный абзац. "Тот, то возводит на власть другого, заранее обречен, поскольку добился этой власти коварством или силой, а оба эти качества неприемлемы для власть имущего". Сам Дуглас отнюдь не считал эти качества неприемлемыми.

Впрочем, подумал он, не все ещё потеряно. Перед собранием он поговорит с председателем и предложит свернуть заседание как можно быстрее. А про сокращение штатов вообще речь не заведет. Это подождет.

Дуглас принялся разрабатывать стратегию собственной защиты. Никакие вражеские выпады не должны отвлекать нас от поставленной цели, сбивать с выбранного пути. Главная мишень вовсе не я, а группа "Трибьюн". Если им удастся скинуть меня, пострадает и компания. Нельзя поддаваться на эту провокацию.

Разумеется, ему придется лично дискредитировать Купера, сделать публичное заявление о том, что это нечистоплотный бизнесмен пытался ввести их в заблуждение, что никто не знал о его преступной связи с главарем банды мятежников.

Только бы они не попытались устроить мои досрочные перевыборы, молил Дуглас.

К четверти седьмого он уже твердо знал, о чем переговорит по телефону с каждым из Совета директоров. Да, закулисных интриг в его положении, конечно, избежать не удастся. Он достал записную книжку и позвонил первому по алфавиту члену Совета. Наткнулся на автоответчик. Оставил сообщение, чтобы ему срочно перезвонили. Лишь когда в шестой раз кряду вместо живого голоса ему ответил электронный секретарь, Дуглас занервничал. Почему с ним никто не разговаривает? Прежде они всегда отвечали на его звонки.

Дуглас обхватил голову руками. "В минуту сомнения всегда находится горстка людей, на которых можно положиться", - припомнил он.

Разоблачающие Дугласа материалы каждый из членов Совета директоров получил сегодня, ещё до 6 утра.

Как правило, Дуглас за час до начала заседания заходил в кабинет председателя Совета директоров, чтобы обсудить с ним повестку дня. Однако сегодня сэр Филип Шарп через секретаршу известил Дугласа, что задерживается, и увидятся они уже на самом заседании. Двери кабинетов остальных исполнительных директоров были заперты. И это резануло Дугласа особенно сильно, поскольку двери были стеклянные, и он видел, что каждый из директоров находится на месте и, сидя за столом, усиленно изучает какие-то бумаги.

В свое время, заняв пост генерального директора, Дуглас сам настоял на том, чтобы застеклить двери офисов. И вот теперь эти двери отомстили ему, дозволяя видеть то, чего он предпочел бы не видеть.

Лишь одна дверь была открыта - та, за которой сидел Зак Прист. Завидев Дугласа, секретарь "Трибьюн" встал, вышел в коридор и, ни слова не говоря, направился следом за Дугласом к залу заседаний.

Там за столом уже сидел Гэвин Макинтош, который жадно читал "Сан". Ту самую. Все остальные уже, должно быть, ознакомились с этим номером. Дуглас молча ждал, пока зал заполнился. Входящие неловко здоровались с ним и, отводя глаза, рассаживались по своим местам.

Последним пришел сэр Филип, опоздав почти на десять минут. Он извинился перед собравшимися, и едва удостоил Дугласа кивком.

– Хочу сразу перейти к делу, - возвестил он.
– Обычно мы начинаем с объявления повестки заседания, однако сегодня обстоятельства требуют - нет, заставляют нас сначала разобраться в чудовищных обвинениях, выдвинутых в последнем выпуске "Сан". Извините, Дуглас, но вы должны объясниться перед Советом директоров.

Удивительно, но Дуглас почувствовал, что взгляды всех собравшихся прикованы к нему, хотя многие старательно избегали смотреть на него. Все члены Совета директоров ознакомились с убийственными материалами, которые посыльные доставили им сегодня рано утром. Почти все поняли, что под угрозой оказались их собственные позиции. И все без исключения были настроены против Дугласа.

– Как могло случиться, что вы не изучили всю подноготную этого Купера, прежде чем вступать в переговоры с ним от имени "Трибьюн"?
– ледяным тоном спросил сэр Филип.

– Вся надлежащая проверка была произведена, - ответил Дуглас, пристально глядя через стол на Эндрю Карсона, который даже не смотрел в его сторону. Но Дуглас и сам понимал, что, перекладывая всю вину на Карсона, ничего не добьется. Он был генеральным директором, а не Карсон, и вся ответственность за данную сделку целиком ложилась на его плечи.
– Купер личность крайне изворотливая. Такие люди умеют пускать пыль в глаза и производить самое благоприятное впечатление. Мы даже не подозревали о его связях с Мосикой.

– Тогда как, черт побери, "Сан" удалось это выяснить?
– сухо осведомился председатель.

– Я убежден, что со стороны "Сан" это - очередная попытка подкопаться под "Трибьюн" и очернить меня лично, - ответил Дуглас.
– Это типичная тактика террористов. Устранив лидера, развалить всю команду. Основной их удар направлен против "Трибьюн", и мы должны это сознава...

– А каким образом "Сан" разузнала мельчайшие подробности этой сделки?
– прогремел сэр Филип, прерывая Дугласа на полуслове.
– Наш Совет директоров ещё её не утвердил. Мы все пребывали в полном неведении. Нас просто на посмешище выставили.