Чтение онлайн

— Да. Это действительно так.

— Я не сомневаюсь. Можете вы мне описать все, что произошло, все подробности этого знакомства?

— Мне просто не пришло в голову говорить о них. Здесь нет ничего подозрительного. Я заснула. Вдруг пробудилась. В купе вошел мужчина. Я спросила его, какую станцию мы проезжаем. Прежде чем поезд тронулся, он успел сказать, что это Хайдхауз. Я почувствовала облегчение: ведь заснув, я могла проскочить Моосрайн. Позднее я узнала, что мой попутчик — Клаус Майнинген.

Во время своего рассказа она наблюдала за комиссаром. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он угрюмо молчал.

— Вот и все. Вам еще что-нибудь от меня нужно?

— Это самое я и хотел от вас услышать.

Хаузер слегка наморщил лоб и закусил нижнюю губу. Ингрид почувствовала себя так, словно ей опустили лягушку за шиворот В голосе комиссара она уловила категоричность, даже решительность. Почему? Что она прояснила своим сообщением? У нее возникло внезапное подозрение.

— Это означает, что я…

Хаузер перебил ее:

— Благодарю вас, фроляйн Буш. Это было самое важное для нас показание.

Ингрид поднялась с дивана. Комната показалась ей темной и неуютной. Она сделала несколько шагов и села напротив комиссара, бессильно опустившись на тот самый стул, на котором недавно сидел Клаус.

— Что с вами? Вам нехорошо? — спросил Хаузер. Его глаза, окруженные горестными складками, внезапно потеплели.

Ингрид покачала головой. Кажется, теперь все для нее прояснилось. Она откинула волосы со лба.

— Но все это не имеет никакого значения, — услышала она свои слова. Она говорила совершенно автоматически, воля ее была парализована. — Что вы хотите? В поезде ехали дети, школьники, они подняли ужасный гвалт. Клаус не мог этого вынести и перешел в другое купе.

— Это он вам рассказал?

— Да… Нет… Я не знаю… Я так думаю.

— Почему вы так стараетесь свести на нет свои показания?

— Я? — Ингрид засмеялась. В этот момент она напоминала птенца, который, еще не научившись летать, выпал из родного гнезда.

— Герр комиссар, у меня нет ни малейшего намерения…

— Вот именно, — проворчал Хаузер. — Но вы хотите доказать, что Майнинген попал в ваше купе еще до того, как поезд пришел в Хайдхауз.

Комиссар смотрел на нее пронизывающим взглядом. Ингрид молчала. Больше не имело смысла с ним спорить, точнее, оспаривать собственные слова: они были произнесены.

Хаузер вынул из кармана золотой автоматический карандаш и положил его перед Ингрид на стол.

— Вы где-нибудь видели эту вещицу? — спросил он. — Она, если хотите, тоже имеет к нашему делу некоторое отношение. Можете познакомиться с ней поближе.

В этом не было необходимости. Ей было достаточно беглого взгляда. Ингрид отрицательно покачала головой.

— Нет. Я вижу этот карандаш в первый раз.

Хаузер снова положил карандаш в карман и поднялся из-за стола.

— То, что вы познакомились с герром Майнингеном до дня убийства и по прибытии поезда в Хайдхауз — очевидный факт. Ничего другого я и не ожидал, — заметил он.

Ингрид одновременно с ним встала со стула. Она не могла допустить, чтобы он сейчас ушел. Она не хотела, чтобы он приходил снова, и сделала последнюю попытку настоять на своем.

— Герр комиссар, — сказала она решительно, — я беру назад мои показания.

Хаузер поморщился:

— Я бы вам этого не советовал, фроляйн Буш. Это произведет невыгодное для вас впечатление.

— Тем не менее, я повторю то, что сказала до этого.

— А что вы скажете взамен сегодняшнего?

— Больше я не могу ничего вспомнить.

Хаузер печально покачал головой.

— Вы думаете, что повредите Клаусу Майнингену? Тем, что вы сказали правду? Фроляйн Буш! — Лицо комиссара больше не казалось непроницаемым; сейчас это было строгое и суровое лицо представителя закона. — Вы студентка юридического факультета. Очень грустно, что вы об этом забываете. Или ваши занятия нужны вам только как средство приятно провести время?

Ингрид потупилась. «Боже мой, и он называет это «приятным времяпрепровождением!» — подумала она.

— Так как же мы поступим с вашими показаниями? — жестко спросил Хаузер.

— Я… — Она проглотила комок, подступивший к горлу. — Мои показания остаются в силе. Прошу прощения, герр комиссар.

Хаузер еще раз пристально посмотрел на нее, потом кивнул. Лицо его уже не было таким суровым.

— Это нелегко. Никто так хорошо этого не понимает, как я, — сказал он, вздохнув. — Ну, ладно. Прошу вас потом зайти ко мне и подписать протокол.

Ингрид кивнула. Она едва расслышала то, что он сказал. Она не знала, что ее больше огорчает — показания, которые она дала Хаузеру, или большой «подарок», который она преподнесла Клаусу.

Ингрид, расстроенная, спешила хоть на время ускользнуть от пристального взгляда фрау Хеердеген и от града вопросов, который та непременно бы на нее обрушила. Она накинула плащ и, несмотря на проливной дождь, опрометью выбежала из дома и побрела неизвестно куда. Не обращая никакого внимания ни на прохожих, ни на движение, она дрогла под плащом, который, отсырев, сразу прилип к телу. Волосы ее растрепались и рассыпались по плечам тонкими мокрыми прядями.

Попытка определить, где она находится, не удалась, хотя местность была знакомая: улица с высотными домами; многие из них занимали различные редакции. По вечерам в подвальных помещениях работали огромные ротационные машины, которые, если заглянуть внутрь подвала, казались сказочными чудовищами, изрыгающими печатную продукцию. Все это проходило сквозь ее сознание, но она пробегала мимо, не в силах остановиться. Сейчас ей все было безразлично, на этом свете ее больше ничто не интересовало, все для нее кончилось.

Вдруг из темноты вынырнул человек; поравнявшись с Ингрид, он положил руку ей на плечо.

— Что вам нужно? — Она в испуге остановилась.

— Ингрид!

— Берт… — Она изумленно смотрела на него и в следующий момент бросилась ему на шею — в самом центре людского потока, прямо под проливным дождем. Несколько прохожих ухмыльнулись, глядя на эту пару, и проследовали мимо.

У Берта было озабоченное лицо. Ингрид этого не заметила.

— Берт, — горячо шептала она, — извини, Берт, что я тебя сразу не узнала… Последние несколько дней меня окончательно добили.