Чтение онлайн

– Что с вами, дорогая?

– Крошка попала, – солгала она, отпив глоток чаю.

– Во-первых, – начал викарий, – я уверен, вы понимаете, что Саймон попросил меня в его отсутствие присмотреть за вами. Он посвятил меня в то, что произошло в Мурхейвен-Мэноре и на Бодмин-Мур. Во-вторых… Я не знаю, как это выразить…

– Я всегда считала, что лучше всего говорить откровенно, – ответила на его колебания Дженна.

– Очень хорошо, тогда, если я начну повторяться, остановите меня. Мы с Саймоном фактически всю жизнь были близкими друзьями. Короче говоря, он несчастливый человек, а я хочу, чтобы он был счастлив. Всю свою жизнь он посвятил другим. Я хочу, чтобы он был счастлив в личной жизни. Вы намного моложе Саймона и…

– Мне двадцать два, – перебила она. Почему ей все время напоминают о возрасте?

– Одиннадцать лет между мужчиной и женщиной… это существенная разница, я очень встревожен стремительностью событий. Это не похоже на Саймона. Такое впечатление, будто он… голову потерял. Я знаю, что в последнее время он не раз попадал в тяжелое положение… был на волосок от гибели. Но мне показалось, что он… как бы это сказать… будто он действует безрассудно, а это ему несвойственно.

Дженна напряженно выпрямилась на стуле. Еще слово, и гость перейдет за рамки приличия. Он друг или противник, этот загадочный викарий?

– Пожалуйста, поймите меня правильно, – продолжил викарий прежде, чем она ответила. – Мы с Саймоном близки как братья. Меня беспокоило, что он мог поддаться… какому-то безумному отчаянию середины жизни.

– Вы говорите в прошедшем времени. Значит, вы больше не тревожитесь?

– Конечно, моя дорогая. Вряд ли бы я в этом признался, если бы придерживался прежнего мнения. Правда, я не представляю, что любовь может сделать со здравым смыслом мужчины. Знаете, я, конечно, видел Саймона с женщинами, но никогда не видел его влюбленным. Я его не узнаю. Теперь, когда я познакомился с вами, все приобрело совершенно иной смысл.

Дженна облегченно вздохнула. Она смотрела в проницательные глаза сидящего напротив мужчины и стремилась рассказать ему все. Изпарка донесся крик павлина. Приехав в Кевернвуд-Холл, Дженна часто их слышала, но ни разу не видела этих птиц. От этого тоскливого, жалобного звука, похожего на плач, ее искрящееся радостью настроение внезапно исчезло.

– Что-то не так, дорогая? – нахмурился викарий.

Дженна заколебалась. Да, совершенно не так, ей хотелось ответить откровенностью на откровенность и снять груз с души, как это сделал он. Но сначала надо кое-что выяснить.

– Когда исповедуются англиканскому викарию, он также соблюдает тайну исповеди, как католик? – спросила она.

– Значит, вы не воцерковлены, – сказал он, отвечая на его собственный невысказанный вопрос.

Слишком поздно поняв свою ошибку, Дженна опустила глаза, горячая кровь прилила к щекам. Какая она глупая! Не надо было задавать этот вопрос. Теперь он сочтет ее язычницей.

– Я получила довольно отрывочное религиозное образование, Роберт, – ровно ответила Дженна, изображая уверенность, которой не испытывала. – Когда отец был жив… все было по-другому. – Ее голос затих, и она принялась изучать свое отражение в янтарном чае.

– Саймон говорил мне, что вы недавно сняли траур, – мягко сказал Нэст.

– Да, это правда.

– Я ужасно сожалею о вашей потере. Вам не тяжело говорить об этом?

Дженна покачала головой. Если бы он понял, что вывело ее в ту ночь на Ламорна-роуд, он не стал бы судить ее слишком строго.

– Мой отец возвращался из Труро, когда разбойник нагнал карету и заставил его выйти, – начала она, потянувшись за пустой чашкой гостя, чтобы налить ему чаю. – У отца было больное сердце, – продолжала Дженна, передавая чашку. – Он болел долгие годы. Отец… сопротивлялся, и разбойник отобрал у него пистолет, ударил им, ограбил и… бросил окровавленного на дороге.

– Когда это случилось?

– Год назад, в феврале, – сказала, она, вдруг задрожав.

– Не продолжайте, дорогая. Вас это расстраивает.

– Нет, – настаивала Дженна. – Я не говорила об этом с тех пор, и мне нужно выговориться, если позволите.

Хотя викарий кивнул, казалось, ему сделалось неловко. Его янтарные глаза потемнели от беспокойства.

– Хорошо, только не расстраивайтесь, – уступил он.

– Лайонел, наш кучер, положил отца в карету и привез домой. Мы сразу послали за доктором, но ночью у отца случился приступ, и он умер во сне.

– Он приходил в сознание… описал разбойника?

Дженна хотела рассказать викарию о том, что совершила. Ей нужно облегчить душу и получить прощение прежде, чем она посмеет открыться Саймону. Признание вертелось: у нее на кончике языка, но Дженна не могла заставить себя произнести ни слова. Ее тайна ужасна, а знакомство с викарием слишком кратко. Слезы выступили у нее на глазах, и она заморгала, отгоняя их.

– Лайонел хорошо его разглядел, – продолжала она. – Он сказал, что разбойник похож на того, кого прозвали Ястребом. От стражников, конечно, не было никакого толку. Мне не нужно вам говорить, каким обманом оборачивается закон, когда с ним столкнешься. Разбойники платят стражникам, чтобы те присматривали за другими дорогами, в то время когда они грабят невинных путешественников. Это позор! В Лондоне есть констебли, сыщики с Боу-стрит и судьи, чтобы навести порядок, но здесь…

– Ваш кучер был уверен? – перебил викарий. – Насколько я знаю, Ястреб никогда не причиняет вреда. У него репутация разбойника-джентльмена. Он охотится на богатых, грабит, но не убивает. По крайней мере, я никогда не слышал об этом. Он здесь местная достопримечательность, о нем легенды ходят.

– По описанию Лайонела этот человек выглядел также, как Саймон на маскараде в Мурхейвеи-Мэноре, если бы не волосы, – ответила Дженна. – Волосы у него были короткие, не как у Саймона. У него не было косички.

– Нарядиться в этот костюм было откровенной глупостью. Я так ему и сказал.

– Саймон не совершил ошибки, Роберт. Это был бал-маскарад. Саймон не мог знать о моем отце.

– Вы уже… рассказали все это Саймону… что ваш отец стал жертвой Ястреба? – запинаясь, спросил викарий.

– Нет… не совсем. В Мурхейвен-Мэноре лорд Эклстон сказал ему, что отец погиб в результате грабежа на дороге, но не входил в подробности перед собравшимися из уважения ко мне. С тех пор события развивались так стремительно, что у меня не было возможности обсудить это с Саймоном.

– Знаете, вы должны это сделать. Вам это нужно… говорят, признание облегчает душу. Кстати, мы отклонились от темы. Вы спрашивали меня об исповеди. Почему? Вы хотели… в чем-то признаться?

Дженна смотрела на него поверх чашки. «Да, да», – молча кричала она, но слова не шли.

– Нет… Я просто… полюбопытствовала, – пробормотала она.

– Что ж, я отвечу на ваш вопрос. Мы связаны таким же обетом. Тайна исповеди священна. И если вам нужно будет с кем-то поговорить, надеюсь, вы без смущения пошлете за мной. Я искренне так думаю, Дженна.