Чтение онлайн

И только пусть обвинит меня в чём-то. Он тоже косвенно виновен в сложившейся ситуации. Ну а о том, что Драго вовсе не об этом притворстве спрашивал, мне даже думать не хочется.

– Ты права. В этом есть и моя вина. – Дракон хмурится. – И да, ты вправе меня упрекнуть в том, что я не проверил всё и отказался от своей невесты. Я идиот, что верил слухам, а когда увидел Софи в постели с другим, то сразу сделал вывод. Брак с Софи был бы чистой формальностью. Я советник императора, и все мои действия так или иначе отражаются и на репутации правителя.

Даже не оправдывается!

В голове появляется белая вспышка, а в следующий миг…

«Я не хочу за него замуж, – плача, произношу я.

Нет, настоящая Софи. Я только невольная свидетельница.

– Он чудовище. Монстр.

Смотрю в своё отражение и заливаюсь слезами. Я одна в комнате и переполнена решительностью. От одной только мысли о том, чтобы спать в одной постели с советником, становится тошно. Ведь моё сердце отдано другому. Но что, если свадьбы не будет? Отец будет вынужден выдать меня замуж, а отвергнутую невесту не каждый возьмёт в жёны. Только Мэт не откажется».

Мэт? Кто такой Мэт?

Перед глазами появляется образ крепкого парня, сына местного старосты. В него была влюблена Софи? Мэт пару раз перебросился с ней фразами, а Софи вообразила нереальную любовь? Мамочки! Она с ума сошла, раз пошла на такое.

Придумала в своей голове какую-то нереальную любовь, а парень-то не в курсе! Неужели Софи по собственной воле легла в кровать к Сайрону? Нет, ведь была Лали со своим бодрящим напитком, после которого Софи стало плохо.

– Позаботься о том, чтобы до советника дошёл слух, что у меня был мужчина, которого я люблю всем сердцем. Он гордый и самоуверенный, точно не женится на порченой, – говорит Софи какой-то девушке.

Вот оно! Софи сама пустила о себе слух? Вот же глупая!

Так, подождите! Почему Драго говорит обо мне в третьем лице, будто…

– Ты говоришь так, словно…

– Словно знаю, что ты не Софи? – Драго вздёргивает бровь.

Внутри всё оборвалось, а душа уходит в пятки. Он знает! Что теперь будет? Обхватив себя руками, я зажмуриваюсь. Что сделает со мной дракон, зная правду?

– Тише. – Он притягивает меня к себе. – Не бойся. Никогда меня не бойся! Я с первой минуты подозревал, что ты не Вивьен-Аурелия, а на том испытании полностью в этом убедился. Но я не знал, что ты Софи. Ведь та пахла иначе и совсем не трогала моего дракона. Но ты… Ты сводишь нас с ума. А ещё в разрыв помолвки был сильный магический всплеск в моём доме. И если сразу я не сопоставил факты, то позже всё понял. Такие, как ты, огромная редкость в нашем мире. Пришлых не жалуют.

Не жалуют…

– Меня убьют? – едва слышно спрашиваю я.

– Нет! Никогда! Я не позволю этому случиться! – заверяет меня Драго. – Но об этом ты должна молчать. Никто, кроме меня и Айрона, не должен знать.

– Императора? – ошарашенно уточняю я.

– Думаешь, если я догадался, что в Софи другая душа, то император не сможет? Он сразу почувствовал это. Ведь у Айрона особый дар. Но тебе не стоит волноваться. Он не тронет тебя.

Становится немного спокойнее. Хотя непонятно, что между мной и Драго. Мы истинные, но этого недостаточно. По крайней мере, для меня.

– Что будет с Адель и Мадлен? Она же бабушка императора, – перевожу я тему.

Глаза Ар Рэйна темнеют от тихой ярости, губы сжимаются в тонкую линию.

– Они заплатят за всё. Их вот-вот поймают. Ты в моём доме, дорогая. Это безопасное место. Побудешь здесь, пока всё не закончится. А потом мы уже поговорим о нас. Поняла?

Ну а что мне остаётся делать? Бежать не пойми куда, не имея ничего за плечами, или же побыть за спиной сильного дракона? Ответ очевиден! Я же не идиотка, чтобы геройствовать тогда, когда этого не требуется.

– Поняла, – отвечаю я.

Напоследок сжав меня в своих объятиях, дракон уходит. Но перед этим объясняет, что в доме есть две прислуги, которые выполнят любой мой каприз. Не то чтобы я собиралась капризничать, но его забота приятна. Мне было разрешено гулять в саду, однако за ворота выходить нельзя. Особняк советника тщательно охраняют.

В доме я просидела полдня, изучив все углы и посчитав сколько мраморных плит выложено в бальном зале. В итоге выбираюсь в сад, чтобы хоть свежего воздуха вдохнуть.

Услышав детский крик, я бросаюсь со всех ног. За оградой какие-то мелкие гадёныши избивали худенького мальчика.

– А ну пошли вон! – рычу я, отгоняя негодников.

Увидев разъярённую меня, они бросаются наутёк. При взгляде на маленькое тельце мальчика, свернувшегося в клубочек, разрывает сердце на мелкие кусочки. Бежать до ворот добрых метров двести. Надо попросить стражу, чтобы привели его внутрь. На это уйдёт минут десять.

Приглушённый стон, наполненной непередаваемой болью, отрезвляет меня. Это глупость! Самая большая глупость, которую я совершала. Но я не могу хладнокровно отвернуться от полуживого ребёнка. Не могу! Ведь каждая секунда на счету.

Подняв юбки, я перелезаю через забор, благо он невысокий. Приблизившись к мальчику, я с предельной осторожностью ощупываю его. Вроде переломов нет.

– Я сейчас тебя подниму и отнесу в дом. Придёт лекарь и тебя осмотрит, хорошо?

Ребёнок поднимает голову, и на его лице появляется злорадная ухмылка. Не детская. Затем очертания расплываются, и на его месте образовывается портал, в который меня со страшной скоростью утаскивает.

– А ну-ка убрал от неё свои лапы, старый извращенец! – врывается в мою голову яростный крик Адель.

В голове каша, а в висках стучит так, что хочется взвыть. Трудно дышать. Воздух тяжёлый, затхлый, пахнет сыростью, пылью и чем-то ещё, неприятным и трудно определимым. Где я? Что случилось с тем мальчиком?

Нет, не мальчик-то был, а ловушка. А я, как идиотка, в неё попала.

– Заткнись, я ещё не забыл тот шаровой удар. Прикуси язык, а то ответишь!

По спине бегут толпы мурашек. Я с первых слов узнала голос мерзкого старика Стэйди. Что он здесь делает? Неужели он заодно с Мадлен?

– Радуйся, что ещё малым отделался, – бросает Адель. – Замолчи, она приходит в себя.

– Какая милая беседа, – произношу я, открыв глаза.

Делаю глубокий вдох, стараясь привыкнуть к этому смраду, морщусь. Первое, что я вижу, – это серые стены, покрытые плесенью, неровный пол с провалами и трещинами.

В углах висит густая паутина, а в полумраке я различаю очертания старых ящиков. Я в каком-то подвале?

– Ну наконец-то, а то я уж думал, что ты решила богам душу отдать, – противно ухмыляется старик, облизываясь.