Чтение онлайн

– В прошлый раз я сделала ошибку. Но сейчас ты ведь сама слышала и про диагноз, и про анализы, - говорю, после чего мама окончательно сдается, поняв, что меня не переспорить. Нет уж, я не упущу возможности сохранить семью.

Больше мы к этой теме не возвращаемся. Меня отводят в операционную, переодевают. С каждой минутой волнение становится все больше.

Перед глазами снова то сообщение, а в груди - страх, леденящий душу. Я должна успеть. Должна все исправить.

Забираюсь на гинекологическое кресло, а у самой руки трясутся. Здесь довольно прохладно, и я списываю свое состояние на то, что мне просто холодно. Мысленно твержу, что все пройдет хорошо. Что я все сделала правильно. Что ради сохранения семьи я должна пройти через это.

Медсестра подходит справа и укладывает мою руку на подставку.

– Сейчас я вам поставлю катетер, чтобы…

В этот момент я слышу грохот. Испуганно приподнимаюсь и оборачиваюсь - дверь оказывается раскрытой нараспашку, а на пороге стоит мой муж…

– Отошла от нее!
– рявкает Таир на медсестру. Девушка бледнеет и действительно отступает.
– И шприц убрала!

Таким злым я его не видела никогда.

В глазах - тьма. Настоящий ураган, который не пощадит никого.

Он делает всего шаг ко мне, но меня будто сносит этой волной ярости.

– Таир, пожалуйста, подожди!
– позади мужа стоит мама. Бледная, испуганная.

Убираю ноги с подставок, сжимаюсь, готовясь к тому, что сейчас будет.

“Не успела… Я не успела все исправить”, - бьется в голове одна и та же мысль.

– В-вы что здесь делаете?
– заикаясь, спрашивает медсестра.
– Сюда нельзя посторонним.

– А я ее муж! Что здесь происходит?!

– Процедура… Мы готовимся к процедуре, - блеет девушка.

– Какой, на хер, процедуре?! Она давала согласие?

Медсестра смотрит на меня ошарашенно. В ее глазах такой страх, что я ее понимаю. У меня такой же. Салманов в гневе выглядит пугающе.

– Да. Согласие на аборт подписано у Арины Игоревны и…

– Что?..

Беспомощно смотрю на мужа. Какой аборт? Да разве я могла на такое пойти?

– Это какая-то ошибка, - бормочу, испуганно мотая головой.
– Нет, мне должны были удалить полипы, или как-то так. Не может быть. Не может… Аборт - это грех… Я бы никогда… Никогда…

– Аиша!
– вздрагиваю, как от удара.

Муж стоит рядом. Медсестры уже нет, а я сижу на кресле, обхватив себя руками.

– Я не соглашалась на аборт, - скулю, словно побитая собака.
– Я даже не беременна! Как это может быть?

Тяжелый взгляд Таира мешает мне дышать полной грудью. Он смотрит так, будто разочарован во мне. И это ядом разливается в груди.

– Ты беременна, Аиша. И если бы ты удосужилась рассказать мне, куда намылилась, то узнала бы об этом.

– Таир, послушай, она не виновата, - вступается за меня мама.
– Нам сказали, что у нее…

– Наима! Выйдите из палаты. Или клянусь, я выведу вас силой!

– Она моя дочь!

– Нет. Она - моя жена. Она носит мою фамилию. И она едва не убила моего ребенка, - чеканит Салманов.
– Еще нужны причины, чтобы объяснить, насколько я в бешенстве сейчас?

– Мы не знали о том, что Аиша в положении. Арина Игоревна не сообщила.

– Потому что ее цель была - сделать аборт!
– рявкает он так, что я вздрагиваю, сжимаюсь еще сильнее и всхлипываю. Это такие ужасные слова. Ужасные…

– Не может быть, - шепчет мама. Ее голос звучит так тихо на контрасте с тем, как говорит мой муж.
– Она же проверенный врач. Я сама у нее столько наблюдаюсь. Это какая-то ошибка! Она не могла!

– Ошибку вы обе едва не совершили, скрыв от меня то, что затеяли! И поэтому сейчас я хочу поговорить со своей женой наедине. Это ясно?

Мама опускает голову, сникает.

– Ясно, - тихо отвечает. Затем поднимает на меня глаза.
– Я буду в коридоре, дочка. Не плачь.

Подходит ближе, сжимает мои руки и вытирает слезы. После чего выходит за дверь.

Таир мрачно смотрит на меня. Его густые темные брови сдвинуты так, что между ними появляется морщинка. Смотрю на него, а у самой внутри все замирает от того, какой приговор я сейчас услышу.

– А теперь с самого, блядь, начала, Аиша. Как ты додумалась у меня за спиной подписывать какие-то бумажки?

– Это долгая история…

– Я уже никуда не тороплюсь, - жестко припечатывает муж.
– Ты уже меня выдернула своей выходкой. Теперь я хочу знать, как так вышло, что моя жена собиралась что-то с собой сделать, а я даже не в курсе. Похоже, не такая уж ты послушная и правильно воспитанная, да?

Лучше бы он меня ударил, чем вот так, словами.

Опускаю взгляд на руки. Мысли расползаются. Я никак не могу осознать, что все мои страхи позади. Что я, и правда, стану мамой. Это робкое чувство и радость никак не пробьются сквозь толщу страха и ужаса, в которые я сейчас завернута как в саван. Но теперь, когда все вскрылось, я больше не могу скрывать правду. Я и так долго мучилась, что не могла рассказать. Поэтому собравшись с духом, озвучиваю Таиру все, как было:

– После того как состоялась наша с Арсеном помолвка, мы с мамой были у врача. Гинеколога. Так вышло, что мне поставили диагноз, который все равно что приговор - я не смогу забеременеть. Узнала я это, случайно подслушав разговор мамы с врачом. Испугалась и расстроилась. Тогда мы очень близко дружили с Мадиной. И я поделилась с ней своей бедой.

– Дальше, - рубит муж холодным тоном. Он стоит рядом, возвышается надо мной, словно палач, который готов в любой момент привести приговор в действие.

– Дальше она сказала, что у нее есть знакомая, которой в такой ситуации очень помогла одна целительница. На своем дне рождения она устроила мне с ней встречу. В том самом номере, где твой друг и ты…

– Ясно. Отчим твой в курсе?

– Нет, - мотаю головой.
– Мама запретила рассказывать. Боялась, что дядя Хасан еще сильнее будет злиться. Мы ведь ему так и не рассказали о моих проблемах по этой части.

– То есть обманули, - безжалостно бьет Таир.

– Обманули, - соглашаюсь, едва не давясь от горечи во рту.
– Я хотела тебе рассказать в день свадьбы. Но все закрутилось и… Мама убеждала меня, что я неправильно услышала тот диагноз, и что на самом деле шансы есть, что я небезнадежна. Да и ты тоже сказал, что готов подождать с детьми. Я поверила, что все наладится, что… Не знаю, надеялась на чудо.

Осторожно поднимаю взгляд на мужа. Но он холоден и отстранен. Его злость и ярость будто смирились, но на самом деле муж просто отгородился от меня. Я все еще ярко ощущаю, как сильно он зол на меня.