Чтение онлайн

Гроб погружают в катафалк, и во двор высыпают слуги-мужчины, торжественные и мрачные, некоторые из них плачут, и у всех на рукавах траурные повязки. Они выстраиваются за Гарри, и процессия отправляется на кладбище. Миссис Бишоп, прижавшись лбом к стеклу, смотрит в окно на пустеющий двор. Никто не осмеливается ее побеспокоить.

— Что нам делать? — шепотом спрашивает у меня Амелия, они с Сильвией пополнили ряды скорбящих женщин.

— Ничего, — также шепотом отвечаю я. — Она даст нам знать, когда будет готова.

В конце концов она шевелится.

— Принесите красного вина, — велит она, и одна из служанок спешит исполнить поручение.

— Но, кузина, — возражает какая-то родственница, — так нельзя, это неприлично.

— Мой Питер, упокой Господь его душу, любил пропустить стаканчик винца, и если тебе что-то не нравится, кузина Летиция, тебя никто здесь не держит.

— Ну хорошо! — Кузина Летиция и бледная тощая девочка, я так и не поняла, служанка ее или дочка, уходят, высоко задрав нос.

Как ни прискорбно об этом говорить, но мы все напиваемся: из погреба приносят не одну, а много бутылок красного вина, и атмосфера улучшается на глазах. В гостиной царит лихорадочное веселье, звучат истории о родах, чудачествах мужей в спальне, и не только, и о других женских делах, и миссис Бишоп все еще роняет слезы, но время от времени даже она смеется. Амелия густо краснеет, но явно мотает на ус услышанное.

От дверей слышится покашливание. Сильвия, которая только что жонглировала пустыми бутылками, сгребает их в охапку, и те из женщин, кто поднял юбки, чтобы в полной мере насладиться прелестью посиделок у камина в такой промозглый, дождливый день, поспешно приводят себя в порядок.

Там стоит Гарри с полупустым стаканом вина в руке и нюхает его.

— Богом клянусь, мам, это превосходное красное.

— Ну конечно. Твой папа хотел бы, чтобы так и было.

— Разумеется, хотел бы. А дамы останутся на ужин?

Дамы всячески показывают, что останутся с удовольствием, и убеждают Гарри, что даже те две женщины, которые заснули, тоже желают отужинать.

Гарри улыбается и чихает.

— Миссис Марсден, пожалуйста, можно вас на пару слов?

— А то! — отвечаю я смело.

Моя бравада отчасти вдохновлена обильными возлияниями. Он же не думает сделать мне предложение прямо сейчас?

Он предлагает мне руку и отводит в небольшой кабинет напротив кухни. Там он вешает шляпу на колышек в двери.

— Миссис Марсден, — говорит он самым официальным тоном, и я жду, что он грянется на одно колено.

Вместо этого он снова чихает.

— Ох, Гарри, простите. Вы от меня заразились?

— Боюсь, что да, но это пустяки.

— Надеюсь, вы в порядке. Я вот уже почти поправилась.

— Рад слышать.

Но выглядит он скверно, усталый и напряженный, и очень бледный — за исключением красноты вокруг глаз. Голос у него хрипит.

— Как вы уже поняли, теперь мне придется взять управление «Бишопс-отелем» на себя. Мои родители уготовили мне это дело, и хотя я не собирался брать на себя такую ответственность в ближайшие несколько лет, обстоятельства… — Он умолкает и трогает трубку, лежащую на столе. Это трубка его отца — красивая, выточенная из дерева и слоновой кости вещь. Гарри стоит недвижимо.

Я кладу руку на его плечо.

— Итак, — он стряхивает мою руку, но не сердито, а рассеянно, как будто это муха, присевшая на рукав, — я осознаю свой долг. Вы, возможно, заметили уже, что моя мать жаждет, чтобы я женился, потому что заведениями подобного рода традиционно управляют муж и жена…

Он портит эффект своей в высшей степени рациональной речи тем, что громко сморкается в платок.

— Конечно же, вам нужно жениться! — восклицаю я, чуть-чуть перебарщивая с энтузиазмом.

— Ну хорошо. — Он аккуратно откладывает трубку в сторону. — Думаю, вы меня понимаете.

И это — предложение руки и сердца? От Гарри Бишопа, который целуется (и не только), как падший ангел?

— Да-а, — отвечаю я с некоторым сомнением в голосе.

— Так, по-моему, будет лучше со всех сторон.

— Да, естественно. — Я смотрю на него, но он на меня не смотрит, он складывает бумаги стопкой: — Когда вы намерены сказать миссис Бишоп?

— Очень скоро, но сначала я должен препроводить мисс Амелию в Брайтон и переговорить с лордом Шадом.

Я нервно и неприлично хихикаю:

— Ах, ну да. Что ж, это… — А я-то почти забыла про Амелию. Как глупо с моей стороны. — И когда мы едем в Брайтон?

— Мы?

— Да, разумеется, я буду вас сопровождать. И еще мне нужно извиниться перед лордом Шадом за то, что недооценила амбиции Амелии.

— Не думаю, что это так уж необходимо, миссис Марсден. Вы все-таки уволились. — Он таращится на другую стопку документов: — Господи Боже мой, еще счета…

— Но… но я бы хотела увидеть их семью. — А как уважаемая помолвленная женщина я абсолютно защищена на случай, если нам встретится кто-то из моих прежних знакомых. — Думаю, Амелия будет рада моей компании. Я уверена, она очень волнуется перед встречей с лордом Шадом при подобных обстоятельствах.

Он отрывается от чтения документов.

— Да, думаю, это имеет смысл. К тому же будет более прилично, если Амелию станет сопровождать дама старшего возраста.

— Вы не очень-то галантны, сэр.

Вместо ответа он сморкается.

— Гарри, по-моему, вам очень нездоровится. Может быть, принести вам какое-нибудь лекарство?

— Нет-нет, миссис Марсден.

Неужели я и впрямь слышу в его голосе раздражение? Что ж, мне уже несколько лет не делали предложение, за исключением первой неловкой попытки Гарри, так что, может быть, я и запамятовала, как это делается. К тому же он болен, и, более того, только что похоронил любимого отца, и, вероятнее всего, беспокоится о том, подхожу ли я на роль помощницы в ведении гостиничных дел. Да, верно, у него много хлопот.