Чтение онлайн

Так могла растворяться в мужчине только изглодавшая по сексу женщина. Я вытащил из нее все эмоции на поверхность, обнажил ее всю. Добрался до самой сути. Пусть только попробует пожалеть об этом. Не дам ни ей, ни себе соврать — ночь была охуенной.

Ныряю в воспоминания. Покрытый мыльной пеной член тут же дергается в ладони. Сжимаю его в кулаке и шумно выдыхаю накопленное напряжение. Пах медленно наливается кровью, тяжесть в яйцах становится почти болезненной. Я снова ее хочу. Словно мы с Ариной не трахались всю ночь, а просто болтали.

Блядь, Руднев, умеешь же ты устроить себе квест!

И что теперь?

Как с ней поступишь? Отвезешь девчонку домой и сделаешь вид, что тебе на нее похуй?

Ну и что, что трахнулись? Каждый взял свое. Сбросили напряжение и разбежались. Все честно, по согласию. Разве нет?..

Ага, как бы не так, Давид! Ты же не против повторить!

А она?..

Арина захочет?

Эта правильная, отчаявшаяся девочка, которая может еще взбрыкнуть и показать свой характер, как вчера утром.

У Филатовой разрушенный брак, трехлетний сын и пока еще формально муж. Эмоции схлынут, и девчонка явно поменяет мнение о нашей вчерашней психотерапии. С ней я немного переусердствовал…. поддался слепому искушению. Знал, что могут возникнуть проблемы, и все равно потерял контроль. Такое со мной впервые.

Руднев, ты либо отважный парень, либо совсем дебил. Отымел бывшую пациентку, которая собралась привлечь тебя к суду.

И как теперь вести расследование?

Как выстраивать границы в общении с Ариной и нужны ли они?

Смываю с себя пену, выхожу из душевой, вытираюсь полотенцем. Налитый тяжестью член гудит. Стараюсь не зацикливаться на возбуждении.

Переодевшись в черные джинсы и темно-серую водолазку, опускаюсь в кресло за стол.

Около часа уходит на заполнение медицинской документации о проведенной мной операции: фиксирую ее ход, исход, указываю причину экстренного кесарева сечения и заношу результаты анализов и исследований, выполненных после падения Марины Сафроновой.

Еще час трачу на то, чтобы проверить состояние родившей пациентки и переговорить с коллегами, а затем возвращаюсь в кабинет и вызываю к себе заведующую эмбриологии.

— Снежана Борисовна, доброе утро, — говорю я в трубку. — Звоню по вопросу проведения ЭКО Филатовой Арины Игоревны и возможной подмены донорского материала. Подготовьте сводку по всем мужчинам, зарегистрированным в журнале посещения лаборатории ВРТ за указанный день, и передайте ее в административный кабинет. Поторопитесь, будьте добры. Мне нужно уехать по срочному делу.

— Все уже готово, Давид Артурович. Сейчас принесу.

Давид

Снежана кладет на мой стол несколько папок.

— Давид Артурович, как вы и просили, мы подняли документы за тот день и проверили карты всех мужчин, которые приходили в лабораторию ВРТ.

Придвинув к себе документы, раскрываю первое досье.

— В тот день в лаборатории сдавали материал четверо мужчин, — докладывает Ветлицкая. — Одно ЭКО было у Филатовых, две инсеминации и одна спермограмма. У одной пациентки после инсеминации наступила беременность, у второй — нет. Образцы после анализа спермограммы утилизированы.

Она делает паузу, давая мне время осмыслить информацию.

— Если рассматривать все критически, — продолжает Ветлицкая, — нас может интересовать только пара, где после инсеминации наступила беременность. Им можно предложить пройти ДНК-тест, чтобы окончательно исключить вероятность ошибки.

Я киваю, внимательно слушая и листая верхнюю папку из стопки. Параллельно фиксирую детали.

— В случае со спермограммой и неудачной инсеминацией беспокоиться не о чем, — добавляет Снежана. — Но мы знаем этих мужчин и их контакты, и при необходимости можем вызвать их в клинику. И еще один важный момент, — произносит она, чуть наклоняясь ко мне. — У Филатовых было ЭКО по мужскому фактору. Супруг проходил лечение, и мы сразу предупредили их, что если в день процедуры материал будет хорошего качества, стоит заморозить остатки. Чтобы при необходимости второго шанса сперма уже была в резерве.

Ветлицкая указывает пальцем на нужную папку в стопке и добавляет:

— Сейчас у них есть одна порция замороженного материала. На этом пока все.

— Понял, Снежана. Спасибо, — говорю я, отрывая глаза от бумаг и ловя взгляд коллеги. — Подождем ответов из других клиник и решим, что делать дальше.

— Держите меня в курсе, Давид Артурович, — кивает она.

— Конечно. Можете идти.

Едва Ветлицкая выходит за дверь, я валюсь на спинку стула, выдыхаю сквозь зубы и устало тру лицо ладонями.

Диван, стоящий напротив, манит, но после всей мясорубки адреналин бьет из ушей фонтаном и сон не берет.

— К черту все…. — решаю свалить домой, чтобы не вырубиться прямо на трассе.

Часа два отосплюсь, затем верну Арину Никите, и уже после займусь папками клиентов.

Хлопнув ладонями по столу, рывком поднимаюсь с места. Надеваю часы, накидываю верхнюю одежду, сгребаю со стола папки, мобильный, ключи от тачки, портмоне и стремительно двигаюсь к выходу. В коридоре налетаю на секретаря.

— Доброе утро, Давид Артурович! — сходу начинает она. — Курьер доставил заказные письма на ваше имя. Юрий Николаевич поручил передать их вам без задержки.

— Спасибо, Рита.

Забираю почту, на конвертах сразу бросаются в глаза штампы «конфиденциально» и печати клиник, куда вчера мой юрист разослал запросы на ДНК-тесты по отцовству Марата Филатова.

Не ожидал получить их так быстро.

Сжимая вещдоки, захожу в лифт. Пальцы зудят от напряжения. Все тело отзывается легкой дрожью. С трудом сдерживаюсь, чтобы не вскрыть конверты немедленно. И только усевшись за руль, натужно, с хрипом выдыхаю, приступая извлекать информацию.

Арина

В спальне уютно и тепло.

Растянувшись на комфортном матрасе, я нежусь щекой о мягкую наволочку, медленно выплывая из вязкой пелены сна.

Простыни скользят по обнаженной коже, окутывая легким, шелковистым коконом.

Вытащив одну ногу из-под одеяла, я обнимаю подушку и расслабленно вдыхаю пропитавший ее тонкий мускусно-цитрусовый аромат. Меня тут же накрывает реальностью: она пахнет вчерашним сексом, чужим домом и совершенно чужим мужчиной.