Чтение онлайн

– Да как ты смеешь…

Гриффин повернул голову и смерил брата таким грозным взглядом, а его верхняя губа так угрожающе – как у зверя – приподнялась, что Томас умолк.

– Не смей об этом говорить. Не смей даже намекать на это. И ее имя не смей произносить… Ты понял?

– Я… – Томас открыл рот и тут же закрыл.

– Ни слова, или я закончу то, что начал.

Мать предостерегающе взяла его за плечо, но, даже рискуя расстроить ее еще больше, Гриффин не отвел глаз от брата и продолжал обжигать его взглядом, пока Томас не отвернулся.

– Вот так-то, – произнес Гриффин и кивнул матери. – Пойдем, mater. Выпьем чаю, и я постараюсь все тебе объяснить.

И вывел ее из комнаты, оставив Томаса сидеть на полу.

– Не могу притворяться – радости от того, что ты сделала, я не испытываю, – говорила Геро кузина Батильда спустя час. – Но ты достаточно наказана за совершенные тобой проступки.

Она осторожно сменила влажную салфетку на распухшей щеке Геро. Геро закрыла глаза, не желая смотреть на обеспокоенное лицо кузины Батильды. Она лежала в постели, укрывшись в своей комнате от всех перипетий. Половина лица, там, где ее ударил Томас, болезненно пульсировала. Миньон устроилась рядом, уткнувшись носом в здоровую щеку, как бы утешая ее.

Неожиданно слезы наполнили глаза Геро.

– Я не заслуживаю вашей заботы.

– Глупости, – заявила кузина Батильда с прежней безапелляциозностью. – Маркиз не имел права тебя ударять. Подумать только – ударить даму! Хорошо еще, что он не сломал тебе скулу. Так что к лучшему, что ты не выйдешь за человека, подверженного таким приступам ярости.

– Он был доведен до этого, – сухо ответила Геро.

При воспоминании о взбешенном лице Томаса, когда он наклонился над ней, ее проняла дрожь. Это был какой-то жуткий сон. Геро действительно испугалась, что Гриффин не остановится, пока не прибьет брата. Как такое могло произойти?

– Нам, разумеется, придется устроить тихую свадьбу, – сказала кузина Батильда.

Геро непонимающе на нее посмотрела.

– Но я не выхожу за Мэндевилла.

Кузина Батильда похлопала ее по плечу.

– Дорогая, я говорю о Рединге. И как можно скорее, пока не поползли слухи.

Геро устало закрыла глаза. Хочет ли она выйти за Гриффина? И позволит ли ей это Максимус? Мысли о брате вернули ее к действительности.

– О господи! Я забыла о Максимусе! – Геро села, уронив салфетку. Она в ужасе посмотрела на кузину Батильду. – Он уже знает?

Кузина Батильда, кажется, была захвачена врасплох.

– Я, конечно, ничего ему не говорила, но ты ведь знаешь, какой он.

– Да, знаю. – Геро поднялась с кровати.

– Ты куда?

– Он уже узнал… или вот-вот узнает, – бормотала Геро, ища туфли. – Я не знаю, каким образом – то ли через осведомителей, то ли потусторонние силы ему докладывают, но так или иначе, рано или поздно, он узнает все, и учитывая скандальную сущность этой новости… – Она нагнулась и заглянула под кровать, где обнаружила туфли.

– Моя дорогая, я не смею останавливать тебя, если ты хочешь найти утешение у своего брата, но не лучше ли подождать немного, чтобы дать ему время, скажем, пережить эту новость?

– И что, вы полагаете, он тогда сделает? – спросила Геро, засовывая ноги в туфли. Господи, в каком беспорядке ее прическа! Она кинулась к зеркалу.

– Ты хочешь сказать… – Кузина Батильда почти задохнулась и побледнела.

А Геро знала точно, что произойдет. Если ее брак с Томасом не состоится, то Максимуса ничто не остановит, чтобы разделаться с Гриффином.

– Он наверняка что-нибудь предпримет. Не исключаю, что он может вспылить, а, честно говоря, неистовства на сегодня с меня вполне достаточно.

Кое-как причесавшись, Геро – времени, чтобы переодеться, у нее не было – выбежала из комнаты, спустилась по лестнице и стала ждать в прихожей карету.

– Я с тобой, дорогая. – Кузина Батильда, запыхавшись, почти бежала за ней следом, прижимая к груди подобно щиту Миньон.

– Герцог, без сомнения, разгневан, – сказала Геро. – Вам не нужно сопровождать меня.

Кузина Батильда гордо подняла подбородок.

– Вы все находились на моем попечении после смерти ваших родителей. Я не допущу, чтобы ты одна встретилась с ним. – И со свойственной ей практичностью добавила: – К тому же две женщины скорее смогут его утихомирить.

Что касается Геро, ее это не успокоило, но она решительно направилась к карете.

Спустя полчаса они стояли на пороге Уэйкфилд-Хауса, внушительного особняка, построенного их отцом. Отец намеревался жить здесь всей семьей, но сейчас в огромном доме остался только Максимус.

Дверь открыл взволнованный дворецкий. Увидев их, он произнес:

– Миледи, я не думаю…

Геро быстро прошла мимо него со словами:

– Где мой брат?

– Его светлость в своих апартаментах, но…

Геро, едва кивнув, уже поднималась по лестнице. В обычных обстоятельствах она не осмелилась бы вторгнуться в личные покои Максимуса. Но как раз теперь сложились чрезвычайные обстоятельства.

Дверь в комнаты брата открылась, и оттуда, подобно выгнанной собачонке, вылетел секретарь.

Геро глубоко вдохнула для храбрости и вошла.

Максимус сидел в одной рубашке, без фрака, наклонившись над письменным столом, и что-то писал. В комнате находилось еще трое слуг, включая камердинера Крейвена, который служил у Максимуса очень давно. Крейвен был худым и высоким, всегда носил черную одежду и напоминал скорее гробовщика, чем камердинера.

Увидев Геро и кузину Батильду, он повернулся к Максимусу:

– Ваша светлость?

Максимус поднял голову.

– Оставьте нас, – приказал он слугам.

Крейвен выпроводил всех из комнаты, вышел сам и закрыл дверь.

Максимус встал и приблизился к Геро. Внимательно посмотрев на нее, он дотронулся пальцем до все еще опухшей щеки.

– Он за это ответит.

Она не была уверена, кого имел в виду Максимус, сказав «он», но это уже не важно.

– Нет, не ответит.

Максимус сдвинул брови и отвернулся к столу.

– Я уже послал своих секундантов к Редингу. Дело решенное.

Кузина Батильда ахнула и тихонько застонала.