Чтение онлайн

Алекс пережил три самых худших дня в своей жизни. К тому времени, как снимки попали в прессу, он успел убедиться, что Эмили ничто не угрожает, предпринял все возможное, чтобы этот скандал как можно меньше отразился на его делах. Но он не сделал одну вещь. Когда Карлос приехал за Оливией, ее там уже не было.

Она бросилась прямо в когти репортеров. Почему она не осталась в квартире? Алекс знал, как сильно она их боялась и тем не менее вышла на улицу.

Его рука сжалась в кулак, ему стало трудно дышать. На глаза попалась газета с их фотографией. Они стояли, тесно обнявшись, он обнимал ее, и они выглядели счастливыми.

Не в силах больше смотреть на это, Алекс швырнул газету в мусорное ведро. Репортеры вспомнили все его ошибки, историю его родителей – все, для того чтобы показать, что и он не идеальный.

Но Оливии пришлось хуже. Ее обвинили в интрижке с мужем родной сестры. Как будто он не имел к этому никакого отношения.

Хотя на самом деле Оливия ни в чем не виновата. Она никогда не лгала Алексу и не притворялась. Она открыто сказала о своих чувствах. И все, что она дала ему, было облито грязью. Он стал одним из тех людей, которые причинили ей боль.

Александра захлестывали гнев и негодование. Он чувствовал себя виноватым. Он не только все испортил, когда вмешался в ее жизнь, но и ушел, оставив ее одну. Он так увлекся своим безумием, что забыл о правилах, о чести и теперь оставил Оливию одну с этими стервятниками.

И от этого ему было больно. Что бы Алекс ни делал, эта боль не покидала его ни на минуту. У него все было под контролем. Команда лучших юристов была наготове на случай, если объявится его мать; его компания потеряла часть акций, но это не страшно – у него и так достаточно денег. Алекс вернулся к своей обычной жизни, почему же тогда чувствовал себя таким потерянным?

Схватив со стола пресс-папье, он размахнулся и со всей силы швырнул его в стену. Еще месяц назад Алекс ни за что бы не сделал ничего подобного. Он равнодушно посмотрел на вмятину в стене и отвернулся к окну. Он стоял и смотрел на серый, унылый город, его пробрала дрожь. Разочаровалась ли она в нем? Поняла ли наконец, какой он трус?

Алекс уставился на свое отражение в окне. Внешне ничего не изменилось, но внутренне он стал совершенно другим человеком.

Алекс наконец принял правду, с которой так долго боролся. Он потерял лучшее, что у него было, потому что он трус. Он был слишком напуган и не принял своего счастья. Тоска по Оливии была самым сильным чувством, которое он когда-либо ощущал. Он постоянно слышал ее озорной смех, представлял, как она спорит с ним, и в ушах всегда стояли ее последние слова.

Его, Александра Кинга, человека, сделавшего миллионы, заслужившего такое уважение, что к нему на встречу боялись опаздывать, сломила потеря женщины. Женщины, которая пробила все его внутренние барьеры. И на этот раз не было никакой надежды на то, что он сможет восстановить их. Алекс снова стал семнадцатилетним мальчиком, тонущим в боли и чувстве вины.

Услышав щелчок дверной ручки, он повернулся. В комнату вошел Карлос, а за ним его мать. Она застала его врасплох, у него совершенно не было сил на разговор с ней.

– Привет, Изабелла, – пробормотал он, засовывая руки в карманы брюк.

Его мать выглядела сногсшибательно, впрочем, как и всегда.

– Я вижу, ты не взяла с собой Ника, мудро, – заметил Алекс.

Она ничего не сказала, лишь осматривала его. Он налил себе выпить и разместился на кожаном диване.

– Не могла удержаться от соблазна потешиться над моим провалом?

Горечь в голосе удивила его самого. Изабелла посмотрела на него с опаской, словно боялась, что он выгонит ее.

– Твой провал?

– Да. В общем, говори, зачем ты здесь, и уходи.

Она села напротив него:

– Я не враг тебе, Александр.

Недели две назад он бы, возможно, отреагировал на эти слова, но сейчас даже не обратил особого внимания на нотку беспокойства в ее голосе. Его рука дрожала, когда он сделал глоток.

– Ты хочешь забрать у меня Эмили, – произнес он.

Она покачала головой:

– Нет, не хочу. Я знаю, что в это трудно поверить, но я и твой отец стали совершенно другими людьми.

Он фыркнул.

– И я не хочу судебных разбирательств, я лишь хочу видеться с Эмили и… с тобой. Я была в отчаянии, но… Оливия убедила меня не делать опрометчивых поступков.

Алекс вскочил с дивана и не глядя поставил стакан на журнальный столик, пролив содержимое на шикарный кремовый ковер.

– Ты виделась с Оливией? Где?

– Карлос, – она кивнула в его сторону, – привел ее ко мне.

– То, что она говорит, правда? Ты сказал, что не можешь ее найти.

– Я солгал тебе.

– Черт побери, Карлос, сейчас не время…

– Александр, – перебила его Изабелла, – если ты причинил этой девочке боль…

– Я не собираюсь выслушивать твои нотации, у тебя был шанс стать моей матерью, но ты его упустила.

– Да, это так, – кивнула она. – Я лишила тебя детства, и мне нет оправдания, но сейчас ты сам портишь свою жизнь и убегаешь от единственного хорошего в ней.

Алекс молчал, отказываясь признать ее правоту. Он надел пиджак и повернулся к Карлосу.

– Пожалуйста, – произнес он сквозь зубы.

Некоторое время Карлос молча смотрел на него.

– После того как она переговорила с Изабеллой, мы направились к ее сестре. Там ее ждал Джереми Стэнтон.

Сердце Александра пропустило удар.

– Что он ей говорил?

Карлос покачал головой:

– Я не могу повторить это, Алекс. К тому же я был занят, останавливая толпу репортеров, чтобы они не слышали всю грязь, которую он вылил на нее.

Александр опустился обратно на диван и обхватил голову руками. Это он во всем виноват. Он один. И даже если Оливия каким-то чудом простит его, этот скандал будет пятном на всю жизнь. Ее репутация, карьера – все, за что она так сражалась, будет запятнано.

Он должен все исправить. Он весь дрожал от одной только мысли, что ему предстоит сделать.

Алекс набрал номер Ким. Переговорив с ней, он обсудил все с Карлосом и собрался уходить. Уже возле двери его настиг голос матери:

– Могу я увидеться с Эмили?

Он хотел отказать, но передумал. Если поступит так, все, что сделала Оливия, будет зря.

– Да, но только в моем присутствии.

Изабелла просияла.

Он дал шанс Изабелле. Но даст ли Оливия шанс ему?