Чтение онлайн

[Аметы.] Откуда я знаю, как называются эти цветы?

{— Ты такая красивая, Иса. Моя любимая, моя Амета, — перед внутренним взором возникает лицо Нуриэля. Находиться рядом с ним все равно, что возвращаться в беззаботное детство и знать, что тебя круглосуточно оберегают. Мужчина смотрит на меня с восхищением и преданностью, и при этом не теряет своего мужского достоинства. Сжимает мои ладони, мягко поглаживая пальчики. От теплых нежных чувств, что испытываю к этому мужчине, сжимается сердце, а его любовь, что ощущается даже в воспоминании, дарит мне силу и поддержку.

— Нур, я не твоя Амета. Это слишком громкое слово, особенно для Императора, — опускаю взгляд, заливаясь румянцем. Я знаю, что означает это слово в Элиосе. Многие мужчины, находящиеся в браке, не могут называть так свою женщину. Амета — это больше, чем просто «любимая». Древнее слово, напрямую связанное с цветами и старой легендой Элиоса, которую рассказывают перед сном детям в качестве сказки на ночь.

— Не спеши называть меня так, Нур. Вокруг тебя слишком много женщин, и я слышала…как ты говорил нечто подобное другой, — мои губы дрожат, потому что это правда. Я полюбила Нуриэля, когда была ребенком, когда впервые переступила порог этого замка в качестве осиротевшей племянницы новой жены его отца, Актавии. «Старший брат» не обращал на меня никакого внимания и относился ко мне, как к помехе, к никчемной сиротке, к тени, бегающей по замку. Так было до тех пор, пока он не слег от очередного приступа жуткой болезни, которая однажды чуть не унесла его жизнь и несколько раз возвращалась, а я дни и ночи проводила возле его кровати.

Я боялась потерять Нуриэля. Но еще больше я боялась…Кэлона.

— Иса, это было давно… — уверяет меня Нур, расплываясь в соблазнительной улыбке. – Если бы я знал, что найду в тебе все то, что ищу в женщине, я бы никогда не относился к тебе так, как в те дни, когда ты появилась здесь. Я никому не дам тебя в обиду, слышишь? Сначала ты была для меня невидимкой. Когда я заболел, ты стала моей сестрой. Ты росла на моих глазах и была мне как дочь…но теперь, когда ты расцвела, как редкая Амета, я вижу в тебе единственную женщину, способную сделать меня счастливым. Способную сделать меня великим Правителем Элиоса. Я многое отдам за подобный талисман удачи, потому что рядом с тобой я ощущаю прилив сил, — сыплет обещаниями Нур, прикасаясь к моему лицу. Ласково поглаживает щеки, вспыхивающие от его слов. Такие пафосные, громкие…приторно-сладкие речи. Я люблю его, но этого недостаточно. Вся любовь этого мира меркнет, когда я смотрю в сторону другого мужчины, который все эти годы не дарил мне ничего кроме снисходительных взглядов, а теперь….

Любовь – ничто, когда пронзительный взгляд Кэлона лишь на мгновение касается моих ресниц и щек. Но Нур не должен об этом знать…никто не должен об этом знать.

— Даже убить? — вылетает из моих губ. — Ты убьешь ради меня, Нур? — и тут невинная рыжая девочка, которой являюсь я, расплывается в хищной, дьявольской улыбке, обманчиво преданно заглядывая в глаза Нура.}

Прихожу в себя на полу, пытаясь справиться с потоком информации, атакующим голову. Я любила Нуриэля. Сначала как брата. Мои эмоции к нему напоминают чувства к Крису, но пока я росла, он с каждым днем все больше нравился мне как мужчина. Мы могли бы быть счастливы…если бы Кэлон не убил меня.

Сердце бьется подозрительно быстро. Словно я сама не так невинна, как думала до этого воспоминания.

Новая вспышка озаряет память. В тот день после встречи с Нуром я вернулась в свою спальню и обомлела от количества Амет, заполнивших пространство возле кровати.

{Аметы – самые редкие цветы, растущие в отдаленных уголках Элиоса. Эти цветы красивы настолько, насколько и недолговечны…легенды гласят, что они растут лишь в местах, где ступала Элейн, и только ночью расцветают, распускаясь под воздействием лучей аметистовой луны. Как только она заходит, аметы погибают, и только магия способна продлить их короткую жизнь…глубоко под землей, в местах скопления амет и находят камни, что украшают глаза змеи, держащей в узде мою волю.}

[Кэлон]

Сознание темного жреца не знает отдыха, и мало кто в Элиосе знает, для чего мне необходим харим с покорными одалами на самом деле. Я питаюсь жизненной силой своих рабынь, выпивая их души, когда чувствую энергетическое истощение. Оборотная медаль верности Саху, который никогда не был Создателем существ или миров во имя добра и света, и созидание не входит в его планы. Разрушение, тьма, страх, порабощение, абсолютная власть, ледяная пустыня — это то, что символизирует темного Бога, является частью его самого. Он жаждет получить то, что считает принадлежащим ему по праву. И я инструмент, созданный с одной целью — обеспечить ему желаемое. Есть ли в том, что я делаю, личная корысть или самостоятельный выбор? Мне сложно ответить. Сах владеет моими мыслями, управляя моими желаниями, и я могу лишь выполнять его волю и жить…. Жизнь темного жреца напрямую зависит от сил, которые он черпает в своей вере, и этот закон невозможно отменить. В тот самый момент, как божественный светлый Ори выпустил за земли Минтаки своих избранников и создал магов и жрецов, которые помогали Правителям создавать совершенный мир, Сах сотворил таких, как я. Ему не нужно было людское племя, боготворящее, славящее его и требующее энергетических затрат. Всему свое время. Зачем утруждать себя? Если есть те, кто приведет овец на его пастбище. Овец, чьи души не смогут оказать сопротивление греху, соблазну, корысти, жажде власти и плотских удовольствий. Ростки сомнений заполняют сердца последователей Ори, когда они слышат обманчивые речи и обещания более качественной жизни из уст темных жрецов, когда видят чудеса, которые они им являют, и ощущают тот неуловимый дух свободы, которым дышит тьма Креона. Нет ничего слаще греха, и короткий миг эйфории, когда душа делает первый шаг к бездне, не сравнить ни с чем другим.

Времена белой луны…. Ночи становятся длиннее, а воля людей слабее. Лучшее время для темного жреца. Закрывая глаза, я не погружаюсь в сон, как обычные смертные. Мое сознание блуждает по мирам, узнавая места, в которых я никогда не был, и им нет конца и нет начала… Хаос Вселенной, потрясающая картина мироздания, и только избранным дан дар узреть то, что не способен постичь и охватить разум других. И подобные ночные путешествия требуют сил и энергии, которые даруют мне одалы. Огромного контроля требует не забрать все, что у них есть, не выпить до дна. Плоть слаба, и я быстро понял, как приятнее всего восстановить утерянные силы. Есть и другие источники, но я выбираю секс, как самый чувственный из возможных вариантов. Я грешен, как и все последователи темного Саха, но грех похоти слаще остальных и желаннее. Ему так сложно сопротивляться. Жажда удовольствий — это врата в ад, но большинство верит, что момент наивысшего наслаждения они поднимаются к Светлому Богу. И я тоже однажды поддался заблуждениям и самообману. Однако разум восторжествовал и сознание узрело истину. Получение жизненной силы одал через соитие с ними не идет ни в какое сравнение с ритуалом приношения жертвы. Божественной жертвы, избранницы самого Ори. Слепящее ощущение бесконечности и несокрушимой мощи, когда тонкие грани миров стираются, и я чувствую, как меня переполняет пульсирующая трансформирующаяся черная энергия могущества, и какое-то мгновение я смотрю на мир глазами самого Саха, становлюсь неотъемлемой частью его самого, не оставляя сомнений в правильности сделанного выбора.

За закрытыми веками мелькают призрачные вспышки, и я проваливаюсь в бесконечные лабиринты Вселенной, иду на зов или просто позволяю нести себя …. Мгла сгущается, становится насыщенной, осязаемой, словно пелена густого тумана, но вот он рассеивается, и я понимаю, что вернулся домой. Это место я посещаю чаще других во время своих ночных блужданий. Окутанный черными туманами и покрытый вечными снегами Креон, пристанище Саха, ледяная пустыня, олицетворяющая его сердце, не знающее жалости и милосердия. Почему среди всех миров, насыщенных светом и яркими красками, я выбираю безжизненный Креон? Что я ищу на продуваемых ледяными ветрами, уснувших вечным сном землях? Ответ, утерянные воспоминания, подсказку? Я возвращаюсь домой раз за разом, пытаясь найти ответ на вопрос, который никогда не задавал. Меня неосознанно тянет сюда, как злодея на место преступления, жаждущего взглянуть в лицо своим страхам.

Я слишком долго живу, чтобы помнить свое детство отчётливо, но как сверхъестественному существу мне свойственны совершенно непостижимые для других возможности и силы, но я никогда не заглядывал так глубоко, не возвращался к истокам. Но что-то происходит, меняется, я ощущаю трансформацию энергий, окружающих меня.

[{Кэлон…}]

Я слышу зов, нежный ласковый голос, заставляющий вибрировать мою душу, проникая в спрятанные уголки сердца. И я откликаюсь, потому что знаю его.

[{Кэлон…}]

Я услышал его с самого момента своего зарождения. Но сейчас он звучит иначе. Наполненный болью, горем, отчаяньем и слезами. Голос моей матери. Ее страх пульсирует в венах, проникая в меня через пуповину. Я лишь крошечный зародыш, который слышит и отзывается, принимает в себя ее боль.

[{Кэлон…}]

Душераздирающий крик заставляет меня впервые открыть глаза. Биение ее сердца такое слабое, едва уловимое. Энергия жизни ускользает, и ощущаю резко кислородное голодание, теряя связь, которая давала мне жизненную силу. Тепло ее ладоней, прижатых к животу, посылающих мне любовь и силу, растворяется в предсмертной агонии, сотрясающей тело, подарившее мне жизнь.

[{Он не заберет тебя. Я не позволю. Помни меня, Кэлон…}]

Я беспомощно дергаюсь, пытаясь противостоять неизбежному, ощущая звенящую тишину, которая обступает со всех сторон, биение сердца и шум тока крови в ее венах исчезают. Это конец.

И в следующее мгновение меня вырывают из мертвого тела матери, ее кровь застилает мне глаза, попадает в рот и ноздри, и тогда я издаю свой первый крик, оглушительным эхом, разлетающимся по спрятанной в ледяных горах Креона пещере, которая стала местом моего рождения. Мой отец зажег огонь и обернул меня в серебристую шкуру Орана, пытаясь согреть. Он держал меня на руках, вглядываясь в мое лицо, словно пытаясь понять, что со мной делать дальше. И мы оба молчали, ощущая важность момента и его значимость.