Скандинавская мифология. Энциклопедия
Шрифт:
Регин переделывает рукоять меча Сигурда. Резьба по дереву (XII в.). Из церкви Старкирба (Норвегия).
Верхом на коне Грани Сигурд сумел проникнуть на гору и преодолеть огненный заслон. Он разбудил деву, мечом разрубив на ней зачарованную кольчугу, получил от нее в награду за спасение «мудрость», то есть познал различные руны и выслушал житейские советы, а в завершение обменялся с Брюнхильд брачными обетами.
С этого момента из эпоса безвозвратно, как действующие лица, исчезают боги; дальнейший сюжет строится исключительно вокруг людей и их деяний. Более того, в него вводится «историческая тема» — местом действия становится не условное «пространство Севера», а относительно четко локализованная земля бургундов, которой правил род Гьюкунгов.
Дж. Пенроуз. Фрейя, примеряющая Брисингамен (ок. 1890 г.).
При дворе Гьюкунгов Сигурда ожидала встреча с Гудрун, дочерью конунга Гьюки и сестры Гуннара, Хегни и Готторма (в «Песни о нибелунгах» они носят имена Гунтера, Хагена и Гернота). Мать Гудрун, Гримхильд (германская Кримхильда), опоила Сигурда любовным зельем, и он забыл клятвы верности, которыми обменялся с Брюнхильд, и женился на Гудрун. Между тем Брюнхильд, узнавшая о женитьбе Сигурда, также решила выйти замуж, но поставила условие: ее мужем станет тот, кто одолеет огненный вал, окружающий ее чертог. Совершить этот подвиг по силам лишь Сигурду, и юноша согласился помочь своему шурину Гуннару, влюбленному в деву: они поменялись обличиями, Сигурд прорвался сквозь огненный вал и провел три ночи на ложе Брюнхильд, положив между собой и девой обнаженный меч (в средневековой рыцарской терминологии такой меч назывался «мечом целомудрия»). После свадьбы Брюнхильд с Гуннаром Гудрун и Брюнхильд стали выяснять, чей муж доблестнее [62] , - и тут раскрылся обман: Гудрун в запале поведала Брюнхильд о договоренности между Гуннаром и Сигурдом и о том, что именно последний выдержал испытание огненным валом. Разгневанная Брюнхильд потребовала от мужа отомстить Сигурду. Гуннар и Хегни подговорили своего младшего брата Готторма убить Сигурда; как сказано в «Саге о Вельсунгах», «Сигурд и не подозревал об их заговоре, да и не мог он противостать судьбам и своей участи, и не считал он, что заслужил такую измену. Гот- торм вошел к Сигурду рано утром, когда тот покоился на ложе; но когда тот взглянул на него, не посмел Готторм поразить его и выбежал вон, но вернулся вторично. Взгляд Сигурда был так грозен, что редко кто смел глядеть ему в глаза. И в третий раз вошел он, и на этот раз Сигурд спал. Готторм занес меч и поразил Сигурда, так что острие вошло в перину под ним. Сигурд пробудился от раны, а Готторм бросился к дверям. Тогда схватил Сигурд меч тот Грам и метнул ему вслед, и попал меч в спину и разрубил Готторма надвое посредине; вон вылетела нижняя половина, а голова и руки упали обратно в горницу».
62
Доблесть Сигурда — его естественная потребность, его образ жизни. Как писал С. Боура, «суть героической натуры Сигурда — в его твердом, не знающем сомнений и колебаний стремлении испытать свою силу, дойдя до крайних пределов возможного». Доблесть Сигурда восхваляет и провиден Грипир в эддической песни «Речи Гринира»:
Нет, в жизни твоейне будет позора, —знай это, Сигурд,конунг достойный;навеки прославитсямежду людьми,бурю копий зовущий,имя твое!Перевод А. И. Корсуна.
По другим версиям предания, Готторм убил Сигурда в лесу — или на тинге.
Узнав о смерти Сигурда, которого она все это время продолжала любить, Брюнхильд закололась мечом; перед смертью она велела сжечь себя на одном погребальном костре с Сигурдом.
Так исполнилось проклятие Андвари, перешедшее на Сигурда через драконий клад Фафнира. После смерти Сигурда это сокровище перешло к Гуннару, и вместе с ним Гуннар «унаследовал» и проклятие.
Сигурд жарит сердце дракона Фафнира и сосет палец, смоченный в драконьей крови. Регин спит у костра. Деталь деревянной резьбы XIII в. Из церкви Старкирба (Норвегия).
Гудрун долго оплакивала убитого мужа. Ее плач в эдди- ческой «Первой песни о Гудрун» — один из лучших образцов погребального плача в мировой литературе:
Так было — смертижелала Гудрун,над Сигурдом мертвымгорестно сидя;не голосила,руки ломая,не причитала,как жены другие.Мудрые ярлык ней подходили,скорбь еепытались рассеять.Не было слезгорючих у Гудрун, —горе великоегрудь разрывало.Сигурд рядомс сынами Гьюкикак стебель лука,из трав встающий,как в ожерельекамень сверкающий,самый ценныйсреди каменьев!Чтили менявоины конунга больше,чем дев Одина смелых.Как ивы листва,стала я жалкой, —смерть повелителясделала это!Ни на скамьеего нет,ни на ложе, —в этом повинныГьюки сыны!Гьюки сыныповинны в несчастье,горькие слезыльет их сестра!Как ваши клятвыложными были,пусть вашиземли так опустеют!Гуннар, не впрокпойдет тебе золото;эти запястья —гибель твоя,ты ведь Сигурдуклятвы давал [63] !63
Перевод А.И. Корсуна.
Брюнхильд и Гуннар. Иллюстрация XIX в. к «Старшей Эдде».
Оплакав Сигурда и выпив напитка забвения, Гудрун повторно вышла замуж — за гуннского конунга Атли, по одной из версий предания, брата Брюнхильд. Атли, возжаждав золота Андвари, заманил к себе Гуннара и Хегни и завладел золотом, убив обоих Гьюкунгов: у Хегни вырезал сердце, а Гуннара велел бросить в ров со змеями [64] . Гудрун жестоко отомстила мужу за смерть братьев: она умертвила своих сыновей от брака с Атли и дала ему съесть их сердца, после чего убила и самого Атли и сожгла его палаты.
64
Согласно «Гренландской песни об Атли», Гуннар сам попросил убить Хегни, а когда его просьбу выполнили, воскликнул:
Атли, ты радоститак не увидишь,как не увидишьты наших сокровищ!Я лишь один,если Хегни убит,знаю, где скрытосокровище Нифлунгов!Был жив он —сомненье меня донимало,нет его больше —нет и сомненья:останется в Рейнераздора металл, -в реке быстроводнойасов богатство!Пусть в водах сверкаютвальские кольца,а не на рукахотпрысков гуннских!Перевод А.И. Корсуна. Этот эпизод сразу приводит на память знаменитую балладу Р. Бернса «Вересковый мед», в которой старик-пикт под надуманным предлогом просит короля шотландцев убить его сына, опасаясь, что тот сможет выдать захватчикам тайну верескового меда.
Эддическая «Третья песнь о Гудрун» гласит:
Атли беспечныйпьян был от пива,меча не схватил,не противился Гудрун,иными бывали ихпрежние встречи,когда он при всехобнимал ее нежно!Постель онас лезвия кровьюнасытила рукой,в Хель ведущей,выгнала псов,дверь заперла,подняла домочадцев,дом запалилав отплату за братьев.Всех предала огню,кто вернулсяиз Мюркхейма вспятьпосле Гуннара смерти;рушились балки,дымилось капище,Будлунгов двор,щитоносные девыпадали мертвыев жаркое пламя [65] .65
Перевод А.И. Корсуна. Двор Будлунгов — палаты Атли, сына Будли. — Примеч. ред.
Скандинавская эпическая история рода Вельсунгов-Гьюкунгов завершается бросанием сокровищ Андвари в воды Рейна и смертью Атли и Гудрун в пламени пожара. В XIX столетии эту историю творчески переработал Рихард Вагнер. В его творчестве мотив проклятого золота стал доминирующим: золото — главная тема Вагнера-поэта, Вагнера-композитора, Вагнера-мыслителя. Золото есть символ, если не синоним власти, и мир, по Вагнеру, обречен на гибель, если он не сумеет избавиться от этой власти. Вагнеровский пессимизм — родственный пессимизму А. Шопенгауэра и, вне сомнения, несколько преувеличенный потомками — оказал значительное влияние на европейскую мысль. К примеру, А.Ф. Лосев вспоминал: «Насколько я себе представляю, именно Вагнер, формулировал для меня то мое глубочайшее настроение, которое сводилось к чувству надвигающейся мировой катастрофы, к страстному ожиданию конца культуры и чего-то действительно вроде мирового пожара».
К. Экерсберг. Смерть Бальдра (ок. 1840 г.).
Оперная тетралогия «Кольцо Нибелунга» целиком построена на мотиве проклятого золота. Первая часть тетралогии, «Золото Рейна», начинается с того, что властитель нибелунгов Альберих добивается любви русалок Рейна, хранительниц золотого клада. Русалки отвергают его, и тогда уязвленный их насмешками Альберих похищает золото, о котором одна из русалок говорит так:
Весь мир властнонаследует смелый,Золото Рейнав перстень сковав:в том перстне — безмерная мощь [66] !66
Здесь и далее цитаты из произведений Р. Вагнера в переводе В. Коломийцова. — Примеч. ред.
Но сковать этот перстень дано не всякому. Это сумеет сделать лишь
тот, кто отвергнетвласть любви,кто сладких ласклишит себя, —лишь тот волшебною силойиз золота перстень скует!Похитив золото, Альберих проклинает любовь и тем самым обретает возможность выковать перстень, дающий власть над миром. Вагнер строго следует мифологической традиции: этот перстень приумножает богатство Альбериха. Вот что говорит Миме, брат и жалкий раб властителя Нибелунгов:
Коварством злымдобыл Альберихподводный клади сковал кольцо;и теперь передним трепещеммы в страхе:мой брат силойперстня всех насобратил в рабов.Прежде беспечномы своим женамв блестках ковалитонкий убор, —много нарядных вещиц, —и рады были труду.А ныне в ущельях,по воле злодея,мы служим всеему одному.Ненасытный браткольцом узнает,где скрытподземный огонь золотой:и вот мы копаем,ищем и роем,добычу плавими сплавы куем;свой покой забыв,владык копим мы клад.Боги Вотан (Один) и Логе (Локи) спускаются во владения Альбериха, чтобы забрать у него похищенное золото, — богам нужно расплатиться с великанами Фафнером и Фазольтом, которые воздвигли им небесный чертог. Причем обоим известно, что Альберих выковал себе перстень, и Вотан намеревается забрать у него кольцо:
Владеть этим перстнемя считаю полезным.Боги находят Альбериха и пытаются выманить у него золото. А тот в ответ произносит горделивые слова: