Чтение онлайн

Я вздохнул.

— Есть хоть какое-то различие?

— И немало. Во-первых, Клара Денер владеет ценными бумагами. А вот у мужа Мэри Леслер только и есть что должность в леслеровской фирме! Если концерн перейдет в другие руки, его в любую минуту могут оттуда попросить. Что тогда делать Мэри, которая прежде стучала на машинке за две сотни крон в месяц? Весьма грустная перспектива. Такая жизнь ее не устраивала, она предпочла убить мужчину и пыталась убить ребенка.

В спальне все стихло, и я, было, решил, что он уже спит, как вдруг он появился в шикарном пурпурном халате.

— Теперь о поддельных письмах. Если их писала Клара Денер, то почему, собираясь с Мэри Леслер в кино, она не захватила с собой адресованного той письма? Ведь в таком случае она должна была знать, что письмо придет. Нет, письма — дело рук Мэри Леслер: одно — Хелен, другое — себе, чтобы отвлечь от своей персоны внимание полиции. Любопытно, как бы она повела себя, если бы Клара Денер отдала ей письмо перед началом сеанса. По-моему, вскрыла бы после всего.

Несколько секунд я не мог понять, что это напялил комиссар на голову. Только когда он отошел к окну, я сообразил: сеточку!

А он продолжал:

— Как вы думаете, велики ли шансы пожилой и некрасивой дамы так быстро завоевать преданность современного мальчишки? То ли дело, если женщина хороша собой! Мэри Леслер стала для бедняги сказочной королевой в ореоле красоты и тайны. Мальчонка был совершенно очарован, ради нее он бы и на смерть пошел — и ведь чуть не пошел.

Веспер Юнсон критически рассмотрел в зеркале свое лицо, взял ножнички и принялся подравнивать усы.

— Значит, ваши подозрения вызвало очарование Мэри Леслер?

— Ну что вы, это только подкрепило мою версию. Окончательно я понял, что вина лежит именно на Мэри Леслер, услышав кое-что от вас.

— От меня?

Он любовно холил усы.

— Помните партию в бридж? Хозяйка рассказала вам, как одна из дам спохватилась, что обещала сыну пойти с ним в кино. Она еще обиделась, что хозяйка не заметила ее ухода. А когда это произошло? Речь явно шла о позднем сеансе — стало быть, все произошло без малого в девять или сразу после девяти. Почему же хозяйка ничего не заметила? Потому что с увлечением разыгрывала редкостные пики. А кто был ее партнером?

— Мэри Леслер! — воскликнул я.

— То-то и оно.

— Значит, Свен Леслер пригласил на ту встречу ее, а не Клару Денер?

— Конечно. Неужели вы ни разу не задумались, до чего нелепо Свену Леслеру писать сестре и просить ее прийти? Ведь он знал, что она больше всех будет противиться намеченной женитьбе, и искал поддержки против нее. Разумеется, он написал невестке, и нам бы давным-давно следовало это сообразить. Но никому в голову не пришло задуматься, как Свен Леслер мог рассчитывать на таких слабохарактерных людей, как Лео и Хелен? Если бы мы просто задались вопросом, не писал ли Свен Леслер еще кому-то, Мэри Леслер сразу привлекла бы наше внимание. Клара Денер почти не имела на нее влияния, Мэри могла перетянуть на свою сторону мужа, кроме того, была довольно молода и вполне могла отнестись к намеченной женитьбе с пониманием. Сами видите, было бы очень странно, если бы Свен Леслер не написал Мэри.

— А как дела у фру Денер? — спросил я.

— Похоже, она вне опасности. Куда хуже обстоят дела с Хелен, она как раз многим рискует…

— Вы про деньги?

Он кивнул.

— Десять миллионов… Бедняжка.

И внезапно подошел ко мне.

— Вот теперь можете написать обо всем. Хороший выйдет материал. — Он пощипал холеные усы и нерешительно добавил: — Только, что бы вы ни написали, обещайте одно.

— Пожалуйста, — кивнул я.

Он казался смущенным.

— Забудьте, как меня назвала хозяйка бридж-клуба. Совсем не обязательно про это вспоминать.

— Что вы имеете в виду?

— Ну, как она назвала меня усатым карапузом…

«Приветствуем вас в Аброке!» — гласила надпись на большом придорожном щите.

Человек, шагавший по дороге, на миг остановился и взглянул на щит. К нему это приветствие явно не относилось. Да и у него, казалось, оно вызывало мало радости. Дальше он пошел куда медленнее, чем прежде.

В одной руке у него был чемоданчик, в другой — шляпа. Волосы его давно поредели и поседели. Одет он был так, чтобы не привлекать внимания — добротно, но неброско, так что сливался с местностью, как зверь в лесу. Те немногие, кого он встретил по дороге, его едва заметили.

Городок Аброка лежал в двух километрах от довольно невзрачной железнодорожной станции. Разумеется, на станцию к прибытию поезда ходил автобус, но приезжий явно решил это небольшое расстояние пройти пешком. Ведь легкий чемоданчик не слишком его обременял.

Лицо его было столь же неприметным, как и весь облик, но если присмотреться повнимательнее и поближе, становилось заметно, что все оно испещрено мелкими морщинками. И это невольно привлекало внимание. Морщины как-то странно противоречили друг другу: одни выдавали его усталость, несмелость и озабоченность, другие — резкие, презрительные, злобные — были явно агрессивными.

Эти противоречия вызывали неприятное чувство: не известно, человека нужно жалеть или лучше остерегаться.

Дорога со станции вела меж лесистых холмов и обширных обильных нив. Влажный свежий воздух благоухал. Небо было серебристо-серым, и хотя солнце поднялось уже высоко, его все еще не было видно. Свежий воздух, порывы ветра и невидимое дневное светило напоминали, что и осень не за горами. И если встречались двое знакомых, разговор, вполне естественно, начинался так: «Знаешь, похоже, лето уже на исходе».

И знакомый вполне мог ответить: «Да в этом году лета, почитай, и не было, верно?»

Лето, в самом деле, выдалось холодное и прошло как-то быстрее обычного. Да и жатва не ладилась. На одних полях вдоль дороги уже стояли снопы, а на других убирать еще и не начинали.

На несжатых полях среди злаков синели васильки, верный спутник всяких зерновых. Но вообще-то глазу путника особенно отдохнуть было не на чем. На обочине отцветали крупные одуванчики, пуская по ветру семена. Конский щавель заполонивший кюветы, начал буреть. И только неподдающийся тысячелистник все еще цвел наперекор всему.