Чтение онлайн

— Что? — видя, что он опять замолчал, беспокойно напряглась я.

— Я все время спрашиваю, что мне дает общение с вами, с людьми. За несколько каких-то жалких лет моей бесконечно долгой жизни я явственно почувствовал, как изменился. Стал…ну не знаю… менее кровожадным, что ли. Вокруг меня сейчас вьется столько людей, а я не испытываю никакого дискомфорта! Ты что-то сделала со мной… И я не знаю, к лучшему ли я меняюсь. Может, я стал добрее…Да, это так. А быть добрым в моем положении непростительно. Я не могу с собой ничего поделать, но в твоем присутствии я становлюсь мягче. Может, ты действительно приручила меня? Девчонка и монстр…

Я хотела горячо возразить, что он не монстр, а я уже не девчонка, но смолчала. В словах Лео, как всегда, скрывалось много смысла, он говорил так, что мне хотелось неизменно закрыться в комнате и не вылезать, не обдумав его слова хорошенько.

Прожив две тысячи лет, Лео все еще напоминал ребенка — иногда он корчил из себя взрослого, иногда даже переигрывал, а чаще в его глазах так и проскальзывала детская беззаботность. И все благодаря особым качествам вампиров. Ни один человек не мог бы прожить больше трех веков, да и то свихнулся бы раньше, но, спасаясь таким качеством человеческой памяти, как забывчивость, мог бы с трудом, да выдержать бесконечную свою историю. Вампирам же приходилось труднее, ведь они обладали идеальной памятью и ничего никогда не забывали. Представляете, каково помнить каждую деталь, каждое слово, каждый вздох, каждый день. Не сойти с ума от такого количества информации вампирам, а в частности Лео, помогал определенный эмоциональный фон, скорее даже эмоциональное сумасшествие — он менял настроение по пять раз на день, от радости за считанные секунды взрываясь гневом. Тяжело жить с таким человеком. С вампиром. Несерьезность, глупый гнев, а потом сразу же, без передышки — едва ли не слезы и жуткая обида. Я привыкла к этому и не обращала внимания, но вот Сона как-то спросил у меня:

— Отчего Лео такой чудной?

И был абсолютно прав. Тогда, во время тренировки…

— …А сейчас настало время для труднейшего волевого испытания! — Лео загадочно усмехнулся, — Ты должен побороть в себе звериные привычки. Нужно научиться вызывать зверя не только на эмоциональном уровне и… хм… за счет диких… — сейчас поймешь, но и по собственному желанию, ведь только тогда ты продемонстрируешь истинное владение «Herrory or» (жажды плоти).

— Отлично! — Воодушевлено воскликнул Сона, — А что нужно делать?

Но я-то знала Лео очень хорошо, и потому напряглась, ожидая подвоха.

— О, все очень просто. — Зловеще улыбаясь, промурлыкал вампир. — Надо только не съесть несколько специально приготовленных кусочков мяса и все.

— Всего-то? — Удивился Сона. — Легкотня!

— Ну, ну…

Лео, все еще нехорошо скалясь, взмахнул рукой, как фокусник в цирке, и словно по велению волшебной палочки, на ближайшей корняге очутились несколько истекающих кровью, нежных мясных шматочков, так соблазнительно непрожаренных. Разумеется, соблазнительным это могло показаться разве что сумасшедшему маньяку с одноименными наклонностями.

— Сона, как можно есть такую дрянь? — Фыркнула я, морща нос. Вервольф же меня как будто и не слышал, вовсе не откликнувшись на правдивое замечание — он впился глазами в мясную пакость, пожирая ее взглядом, и как-то нехорошо облизнулся. Мне это очень не понравилось. В его глазах разгорался какой-то страшный огонек, лицо разукрашивала страшная, не ведомая ранее, усмешка, он сделал неловкий шаг к мясу.

— Помни, — Заговорил вдруг неизвестно чем удовлетворенный Лео, — Ты — человек. Сейчас тебя тянет к мясу, тянет отведать крови, свежего убийства. Борись! Борись, маленький волчонок! Выиграв сейчас, ты утроишь свои силы в будущем. Борись, ты же мужчина!

Сона с трудом оторвал глаза от мяса и сделал трудный волевой шаг назад. Робко оглянулся, закусил губу длинным волчьим клыком, отступил еще… Потом вдруг завыл, рванулся вперед — к вожделенной добыче, но по пути почему-то резко изменил траекторию и со всего размаха вписался в близстоящий дуб, слегка тренькнувший от удара. Я поморщилась, а Лео, покачав головой, отвернулся:

— Да… Тут еще надо поработать.

Тренировки продолжались. Несколько раз Сона срывался, зарывался носом в мясо, рвал его зу…клыками, а потом ревел на руках у Лео, плюясь кровью. Наставник успокаивал его, говорил, что все получиться, но тон его при этом был куда как далек от радостного!

Сона, понимая все и даже больше, старался изо всех сил, зная так же, что времени до полнолуния остается все меньше…

Экзамен — решающий экзамен, важнейший экзамен — принимал Лео, ассистировала опять же я.

— Сейчас я возложу на тебя огромную ответственность. Ты знаешь, что за моего человека (это за меня, что ли?) я готов окрутить тебе башку… Не белей! Я в тебя верю. Мия поможет тебе окончательно убедиться, человек ты или Волк. Сейчас я намажу ее бычьей кровью и слегка припудрю обстановку мясом, а ты же…

— Не-е-ет! — Завопила я, отпихиваясь от вампира, — Какая гадость! Она же воняет! Не надо!

— Мия. — Наставительно произнес вампир, и, не слушая моих возражений, сверху донизу вымазал каким-то кровавым сгустком, пахнущим так тошнотворно, что меня едва не вывернуло наизнанку. — Мне тоже не в спех работать с вервольфом, но я молчу. Помолчи и ты!

В итоге я, содрогаясь от омерзения, стояла, как кровавая королева, пахнущая так же распрекрасно, и, ругаясь, подбирала юбки, чтобы еще больше не выпачкать их о мясо, что Лео возложил подле моих ног, превознося некоронованную подать.

Какой-то ужас! Сона, двигаясь плавными мазками, подползал ко мне, лихорадочно сверкая глазами. В его приоткрытом рту отрастали клыки, руки покрывались шерстью, ногти чернели, удлинялись и загибались. Мне все это оч-чень не понравилось.

— Э-э-э… Лео?.. Что-то мне не кажется, что Сона способен остановиться. — Волчонок обнюхивал меня, подбираясь все ближе, из его рта капала слюна. Вот он осторожно лизнул мою щеку, отшатнулся на секундочку, но тут же подпрыгнул вновь, припадая к моим ногам и угрожающе рыча. Тут уже я по настоящему забеспокоилась. — Лео! Что он делает, а? Убери его, слышишь?!

Вампир, как ни в чем не бывало, зевнул и откинулся на мягкую траву с явным намерением хорошенько выспаться.

— Лео! — Завопила я, бросаясь в сторону от облизывающегося Соны. — Помоги! Глупый упырюга-а!

Сона замер. Издал какой-то звук, подозрительно напоминающий смешок. Потом уже явственно хмыкнул. Затем, как стоял, так и свалился, загибаясь в беззвучном хохоте. Я посмотрела на Лео, так тот от души смеялся, взявшись за живот, и, кажется, я начинала понимать, над кем…

— Ах, так?! Так вот, значит! Решили прикольнуться!

Они подползли друг к другу, и, обнявшись, слегли в новом приступе безудержного издевательского хохота. Я, красная от злости, пнула каждого хорошенько и, обидевшись не на шутку, отвернулась.

— Ну, Мия! Не оби-и-ижай…ха…ся! Ты бы знала, как ты чудесно выглядишь в этом платье…

Новый взрыв прекрасного колокольчикового смеха со стороны Лео и гогота Соны. Я тогда с ними день не разговаривала.

— …Ты не знаешь, отчего Сона в последнее время такой грустный? — вывел меня из задумчивости голос Лео.