Сказ о том, как баба коня на скаку остановила
Шрифт:
– Сейлер? Ты – Сейлер?
– Ну да. Продавец я. Продаю всё что можно и нельзя. Так ты идёшь?
– Приятно познакомиться, продавец всего, – усмехнулась Баба и пошла вдоль кряжа.
Вот он, тот самый лес, по которому, если её не спохватятся, потом бежать ей из драконьего логова со всеми удобствами. В эту сторону или в другую? Какие звери тут водятся? Как тут с голоду не умереть? Как ноги не поранить о колючки и камни? Ноги очень в пути нужны, нужнее головы даже. Как ночью спать, чтобы тебя не сожрали? Лес вокруг стоял добрый, светлый, тихий. Только птичий щебет, да ветра шёпот в верхушках сосен. Наверное, рядом с драконами никто большой и хищный селиться не станет – великоваты соперники, сожрут. Видела Баба козлов горных на скалах, видела змей под камнями, видела барсуков и белок на соснах. Иглы опавшие устилают землю под соснами, если по ним правильно, как по битому стеклу, ступать нежно, то как по ковру идёшь.
Чем ближе подходила Баба к дому Гоши-таксиста, тем меньше ей хотелось дальше идти: писк, визг, возня неслись с той стороны, где должна была быть Гошина нора. Скоро она показалась. Над входом нависала плита, подпёртая камнями, как колоннами. Перед крыльцом большущая, как стадион, площадка с каменными сооружениями, похожими на полигон для подготовки спецотрядов: лестницы, полосы препятствий, скалы-домики. По площадке носился столб пыли, издающий писки-визги, периодически ударялся о такое препятствие, верещал ещё больше и продолжал броуновское движение. Неужели Гоша такой неуёмный…
– Простите, а могу я лицезреть Гошу-таксиста? – крикнула Баба в сторону столба.
Столб сначала замер, потом распался на семь чёрных шаров разного размера, которые, в свою очередь, превратились в маленьких одноголовых дракончиков. Детишки обступили Бабу и принялись молча её рассматривать. Один из них, самый большой, почти с неё ростом, явно постарше других, сказал:
– Человек!
Остальные малыши, ей до пояса, хором загалдели: «Человек, человек, человек», кто удивлённо, кто восторженно, кто зло.
«Милые какие, – подумала Баба, – и как потом из них такие отвратины бородавчатые, как мой Дракон, вырастают?» и спросила:
– Детки, а папка ваш где?
Невоспитанные детки проигнорировали её вопрос, словно его и не было. Маленький дракончик уточнил у старшего брата:
– Человечина? Ням-ням?
– Ням-ням нельзя, выдерут, – ответил старший с видом знатока.
– А что можно? – расстроился малыш.
– Играть можно, – ответил знаток, не задумываясь.
– Игрушка! Моя! Кукла! – завопил малыш, обхватил Бабу хвостом и потащил к себе.
– Нет, моя, – завопил другой, схватил Бабу зубами за руку и потащил в другую сторону.
– Нет, моя, моя, – верещали милые дракончики и тянули бедную, распластанную уже в пыли Бабу каждый в свою сторону.
«Лучше б меня конём задавило, чем драконами порвёт», – подумала Баба и принялась истошно голосить «Помогите!!!» в надежде, что дома есть более вменяемые и не глухие взрослые. Скоро на крыльце показался дракон, вернее, дракониха. Хоть люди видели и рисовали всегда только драконов, драконих к ним не пускали, не положен их женщинам такой стресс – с людьми общаться, сразу Баба поняла, что перед ней одноглавая особа женского пола. Кокетливый взгляд, оказывается, и у драконов бывает: глаза подведены, ресницы из лепестков наклеены. Часть бородавок на теле явно свели, оставив на шкуре бугристые узоры в виде экзотических цветов. Больно, наверное, но чего только настоящая баба для красоты не вытерпит. Педикюр аккуратненький на страшенных птичьих лапах и, что удивительно, губы! Накачанные чем-то, неестественные губы, из-под которых свисают бахромой брылы. Клыки не торчат, как у мужиков, но зубки под всем этим всё равно острые драконьи. И самое главное – венчают всё это прикреплённые между ушей перья неизвестной жёлтой птицы. Баба примерно такое чудо однажды среди людей видела, в цветных лосинах у винной лавки, пьянющее и тоже с перьями, но тут не попривередничаешь – неважно, кто тебя спасёт от растерзания дракошами, хоть пугало огородное, главное, результат.
– Дети, оставьте это немедленно! Что вы там схватили?
– Игрушка моя, – заревел малыш и ринулся к матери, упёрся ей в полосатое пузо носом, рыдал, показывал крыльями на оставшуюся шестёрку и уверял, что «игрушка его, а они не дают».
– Ну-ну, Младший, не плачь. Драконы не плачут, от драконьих слёз земля выгорает. Вот папа посмотрит, скажет: кто мой самый смелый и сильный сынок? Младший? А почему он плачет? А почему он игрушками с братиками и сестричкой не делится?
Конец ознакомительного фрагмента.