Чтение онлайн

А между тем за эти годы мир покорился дому Тайра, почти все Минамото погибли, те же немногие, кто уцелел, были схвачены и рассеяны по разным краям. Об этом я был наслышан, но понятия не имел, где они теперь проживают, и никак не мог никого из них навестить. И вот наконец-то я вижу перед собой своего господина, о котором так тосковала душа моя. Потому ли так вышло, что связь между господином и вассалом длится три жизни, по верьте мне, это сам бодхисатва Хатиман предопределил нашу встречу!

Так сказал хозяин, и после этого они уже откровенно беседовали о делах прошлого и о делах предстоящих.

Хоть и поистине случайной была их встреча, но с тех пор хозяин дома верно служил Ёсицунэ. Ибо был он тот самый прославленный в веках Исэ Сабуро Ёсимори, кто без оглядки отправился с ним в край Осю; кто тенью следовал за ним, когда в четвертом году Дзисё - Унаследованного Правления - разразилась война между Минамото и Тайра; кто снова сопровождал его в край Осю, гонимого злобою Камакурского Правителя, и кто в конце концов пал, сраженный, у ног своего господина.

Исэ Сабуро вошел в покои и обратился к супруге с такими словами:

– Как ты полагаешь, кто наш гость? Это наследственный повелитель всего нашего рода! Ныне я отправляюсь сопровождать его в земли Осю. Ежели я не вернусь, ищи себе нового мужа, но меня никогда не забывай.

Женщина только заплакала. Потом она проговорила, горестно вздыхая:

– Я изнывала от тоски даже во время ваших обычных отлучек. Как же мне забыть ваш облик, если мы расстанемся навеки?

Но что её слезы! Как и положено отважному воину, Исэ Сабуро решений своих не менял и тут же вместе с Ёсицунэ покинул дом.

Проезжая по землям Симоцукэ, они мельком полюбовались храмом Муро-но Яспма и поклонились великому и пресветлому божеству храма Уцуномия. Они прошли заставу Сиракава - Белая Река, вышли к долине Юкигата - Цель Пути - и вступили на поля Адати. Здесь некогда Фудзивара Санэката прозвенел тетивою лука из священного бересклета, прославившего эти места, а затем вскинул лук на плечо и в глубокой печали сложил такие стихи:

Крепок ли светлый лук

Из бересклета Адати?

Я слегка напряг тетиву,

Лук за плечо закинул.

Когда неискусен стрелок, Не беда промахнуться, А искушенной руке Промахнуться такая обида!

Далее видели они и иные знаменитые места: болота Асака, пестрящие ирисами, и гору Асака, "отраженную в мелком колодце", и селенья Синобу, где украшают ткани спутанным узором из цветов и трав, "привычным глазу на твоих одеждах". Уже на рассвете, переваливая через гору Ацукаси в уезде Датэ, они услыхали, что по дороге впереди кто-то едет.

– Надобно догнать и порасспросить,- сказал Ёсицунэ.- Эта гора наверняка знаменита в Восточных краях.

Они нагнали, и оказалось, что это Китидзи, который тронулся в путь на девять дней раньше их, однако, по обыкновению торговцев, то и дело останавливался в разных местах, и вот теперь они догнали его.

Китидзи при виде Ёсицунэ возликовал. Ёсицунэ, увидев Китидзи, тоже обрадовался.

– Как у вас получилось с Мисасаги?
– осведомился Китидзи.

– Он обманул мое доверие,- ответил Ёсицунэ,- поэтому я спалил его дом и развеял пеплом, и вот я здесь.

Китидзи содрогнулся, словно воочию узрев картину пожара.

– А кто этот ваш спутник?
– спросил он.

– Это некто из Кодзукэ,- ответил Ёсицунэ.

– Сейчас вам спутники не нужны,- возразил Китидзи.- Вы призовете их после того, как прибудете на место. Прискорбно, что жена этого человека понапрасну убивается в одиночестве. Ведь он вам понадобится, только когда наступит время для дела.

Они поспорили, и в конце концов Исэ Сабуро был отослан домой в провинцию Кодзукэ. Там он протомился в долгом ожидании до четвертого года Дзисё.

А Ёсицунэ и Китидзи отправились дальше и ехали ночью и днем. Они миновали воспетую в стихах сосну в Такэнокума и переправились через поток Абукума, пересекли равнину Миягино, знаменитую зарослями кустарника хаги, с красновато-лиловыми цветами, ярко-желтыми цветами оминаэси, сверчками-колокольчиками, полюбовались холмом Цуцудзи, где цветут красивые азалии, после чего помолились в храме Сиогама на берегу бухты Тика. Взглянули на сосны Атака и на островок Магаки, где огоньки светлячков соперничают с рыбачьими огнями, совершили поклон в сторону развалин кельи Святого Кэмбуцу на острове Мапусима, вознесли горячие моления пресветлому божеству Мурасаки, полюбовались сосной в Анэва и прибыли наконец в храм Курихара. Там Китидзи расположил Ёсицунэ в келье настоятеля, а сам поспешил известить о нем в Хираидзуми, резиденцию Хидэхиры.

О ПЕРВОЙ ВСТРЕЧЕ ЁСИЦУНЭ С ХИДЭХИРОЙ

Когда Хидэхире сообщили об этом, он лежал из-за простуды в постели и не вкушал пищи, но тут же призвал к себе старшего сына по имени Мотоёси-но кандзя Ясухира и второго сына по имени Идзуми-но кандзя Томохира и сказал им так:

– Свершилось! Недавно я видел сон, будто появились два белых голубя и влетели в наш дом, и я понял, что вскорости надо ждать вестей от Минамото. Возрадуемся: к нам пожаловал отпрыск превосходительного Еситомо. Помогите мне подняться.

Опираясь на их плечи, он сел, собрал волосы под шапку эбоси и облачился в нижние одежды.

– Господин молод,- произнес он,- однако же, несомненно, искушен в искусстве изящного слова, тверд в Пяти Добродетелях. Я же из-за своего недуга в последнее время пренебрегал порядком в доме. Пусть выкосят в саду сорные травы. Ты же, Ясухира, и ты, Томохира, собирайтесь не мешкая и отправляйтесь встречать гостя. Почетную стражу с собой возьмите только из дома, чтобы не заподозрили нас в склонности к чрезмерной пышности.

Быстро и послушно выехали они во главе трехсот пятидесяти всадников и поскакали к храму Курихара. Там они предстали перед Ёсицунэ, а затем в сопровождении пятидесяти вооруженных монахов от храма препроводили Ёсицунэ в резиденцию Хидэхиры.

И молвил Хидэхира:

– Радуюсь я, что вы изволили проскакать столь далекий путь. Ведь хотя и держу я в руках земли Двух Провинций, но до сей поры не смел действовать согласно своим умышлениям. А теперь что удержит меня?

Он подозвал Ясухиру и приказал:

– Отбери в наших землях триста шестьдесят даймё, пусть они по очереди несут охранную службу, пусть хорошенько оберегают нашего господина!

И далее он молвил так:

– Касательно гостевых даров. Из ста восьмидесяти тысяч подначальных мне всадников сто тысяч жалую моим сыновьям. Восемьдесят же тысяч пусть примет наш господин. Еще пусть он примет тысячу коней моего завода, клейменных знаком воробья в уездах Идзава, Эдзаси и Бакан, и тысячу коней моего завода, клейменных иными знаками в Ити-но-хэ, Ни-но-хэ и Сан-но-хэ, а всего две тысячи копей. И среди них триста пегих. Это скакуны знаменитые, рослый муж в тяжелых доспехах проскачет на таком за день сотню ри и скорее сам пристанет, а не найдет под седлом ни капли пота. Таковы мои дары господину. Но если бы не было при нем Китидзи, то нипочем не посетил бы он нас в наших краях. Поэтому все, кто чтит Хидэхиру, жалуйте Китидзи гостевыми дарами! Старший сын Ясухира дал Китидзи сто крашеных кож, сто оленьих шкур, сто орлиных перьев и триста добрых коней под седлами с серебряной отделкой. Второй сын Томохира тоже не отстал от брата. И, кроме того, не уступая ДРУГ Другу, одарили Китидзи челядинцы.