Чтение онлайн

Зайдя внутрь, май создал огненные сферы, разлетевшиеся по коридорам и комнатам, немного осветив темный замок. Они иногда мерцали, словно огоньки свечей. Что именно сюда его привело, огненный маг ответить не мог, но он чувствовал, что в этом доме есть что-то такое, что поможет ему систематизировать мысли в голове, чтобы создать точный план действий.

Странное чувство вело его прямиком в комнату Обсидиана.

Когда Май открыл дверь комнаты, то подумал, будто в ней были воры, перерывшие и разбросавшие все вещи. Всё вокруг было покрыто толстым слоем, неизвестно откуда взявшейся грязи. Маю также показалось очень и странным то, что на всей разбросанной мебели, находящейся в спальне, была толстая и серая пелена из пыли, а на полу валялись желтые хвоинки. В голове юноши возникло много вопросов, так как он ясно знал то, что они были в Риванте лишь несколько дней, но, присмотревшись к слою пыли, казалось, что их не было уже очень и очень давно. Вся комната была пронизана холодным воздухом, но мурашки пошли по телу огненного мага не от этого. Он чувствовал какую-то особую, недобрую энергетику в этой комнате, заставлявшая его сердце биться намного чаще обычного.

Май стал ходить, осматривая каждый уголок, каждую необычную, на его взгляд, вещичку, стараясь найти источник негативной энергии. Из самого странного, что огненный парень нашел — это были старые книги на неизвестном ему языке, на обложках которых не было ничего, кроме символа, как у планет, таких книг он нашел двенадцать; ещё было очень много было зеркальных поверхностей и просто маленьких и больших зеркал, которые также, как и всё в этой комнате, были покрыты достаточно толстым слоем пыли. Также в покоях Обсидиана были разбросаны чистые листы пергамента, которые были настолько пожелтевшими от времени, что юноша даже не знал, этого ли они вообще века.

Май перерыл наверное всё, что только нашел в этом месте, и уже даже почувствовал усталость и капельки пота, поэтому он нашел единственное не загрязненное сильно место — рядом со шкафом с разбросанными книгами, и сел, облокотившись на него. И вдруг чувство, которое до этого его лишь немного тревожило, окатило такой волной, ударив в голову, как будто молотком, и из носа парня пошла алая струйка крови. Май быстро встал, вытирая кровь из-под носа и стал настороженно смотреть на шкаф, пытаясь найти, от чего же именно исходит такая сила. Но тут он почувствовал, как в ноги ему из-под шкафа идёт холодный и слабый ветерок. Чтобы убедится в своей догадке, огненный маг постучал по стенке шкафа и услышал глухой звук.

— Значит, потайная дверь… — произнес Май, чувствуя в груди небольшую радость оттого, что он пришел сюда не зря. Но он столкнулся теперь с новой проблемой — как войти в то, что скрыто за библиотечным шкафом? Огненный маг сразу же понял, что выбивать дверь не имеет никакого смысла, так как Обсидиан наверняка закрыл её с помощью магии или магического предмета, который, скорее всего, находился с ним. Но возможно, это могли бы быть и магические слова, а может, раз это библиотечный шкаф, и книги…

— Книги! — вскрикнул маг, вспомнив про двенадцать странных книг с непонятной для него символикой. Май тут же принес книги к шкафу, надеясь, что его чутье вновь поможет ему. Он внимательно смотрел на них, заметив, что на многих из книг были такие знаки планет, которых он не знал. На одной были изображены два сходящихся круга, внутри схождения которых была черта. На другой же был треугольник, внутри которого шла небольшая палочка, заканчивающаяся кругом. Огненный парень очень долго думал над тем, что же все значат эти непонятные знаки и в каком порядке их вообще нужно было ставить, пока, наконец-то, не обратил внимание на то, что, казалось бы, трудно было не заметить. Все символы на книгах имели только два цвета: большинство из них имело темно-золотой цвет, который еда отличался от обложки, другие же, которых было лишь четыре книги, цвет имел ярко-серебристый оттенок, от которого словно отдавало теплом.

После того, как юноша поставил книги на полку, на которой пыли было меньше всего, он стал пробовать открыть дверь. Но шкаф, как стоял на своем месте, так и продолжил стоять. Огненный маг стал многократно переставлять книги с серебристыми знаками между собой до тех пор, пока он не потерял уже полностью надежду открыть потайную дверь.

— Как же ты любишь всё усложнять! То память сотрешь, теперь ещё и это, — подумал про себя Май, отчаявшись. — Может, все-таки, дело не в книгах?.. Но они ведь даже цветов разных, это ведь что-то точно значит! — Май стал смотреть на огромные тома, а после этого решил снова их полистать, надеясь, что найдет ответ на эту загадку средь страниц.

— Ничего не понятно, что это вообще за язык такой?! — Май внимательно смотрел на слова, о смысле которых он мог лишь предполагать. Но он заметил, что среди этих слов скрыто одно такое, которое он однажды уже слышал. — Jafir… это же… — прочитал огненный парень вслух, но его прервал скрип шкафа, который стал медленно отодвигаться со своего места. Он увидел лестницу, ведущую вниз.

В коридоре, скрытым за потайной комнатой, слабо горел свет, но юноша так и не мог понять, откуда, ведь он совершенно не мог найти глазами источник света. Пройдя несколько метров каменной лестницы, Май стал замечать издалека, что она ведет в комнату со слегка прикрытой огромной дубовой дверью. Открыв дверь, ему в глаза бросились множественные исчерченные карты, письма, обрывки из газет с выделенными словами или фотографиями. В этой потайной комнате также было очень много маленьких зеркал, которые уже стояли или же висели в определенном для них месте. Май уже хотел подойти к зеркалам, как заметил в одном из писем рисунок углем своего лица. Он подошел к этому старому кусочку письма и стал читать то, что было написано на его задней стороне:

Моя дорогая Раечка, боже мой, пишу тебе так скоро, как только смогла прийти в себя после всего того кошмара, что обрушился на нашу бедную деревеньку…

Знаешь, я вот тебе что хочу сказать… Демоны приходят к нам не из преисподней — они спускаются с небес.

До сих пор не сплю, даже моргать боюсь, представляешь! Как глаза закрою — так снова вижу горящие дома, женщин и детей, горящие поля пшеницы и горящих на них хлебопашцев… Не могу, родная, не могу я жить дальше, зная, что больше никого нет! Одна я осталась, совсем одна… Сердце просто кровью обливается от всего этого, но лучше ты узнаешь всё от меня, чем от слухов и небылиц.

Шла я с ведрами воды от колодца, но вижу, идет паренек не местный такой, и самое главное, что он был красноволосый! Да-да, именно красноволосый, будто только его окунули в бочонок с кровью или обмазали глиной. Идет такой одинокий по нашему селу, только себе под ноги и смотрит. Дай думаю, хоть на кашу позову, может голодный, может с пути сбился, обогрею да подскажу дорогу хоть. Ну, подхожу я такая, говорю:

— Заблудился ли? Давай хоть помогу тебе, чем смогу, милок, да только лучше дома, в тепле, накормлю тебя кашей из печи, а? Пойдем, не бойся меня! — говорю ему, а он даже взгляда не поднял! Ну ничего, думаю, наверное не понимает меня, красноволосый все-таки, значит вообще из далека. А он потом как прошепчет, да так тихо, так злобно… Честное слово, у меня уже тогда мурашки пошли, но если б знала, чем всё обернется…

«Спасибо за заботу, но тебе лучше не обо мне беспокоиться, лучше воду побереги, она пригодится… Намечается жаркий день»… И тут словно вокруг всё превратилось в печь… Люди кричали, потому что одежда горела, а потом и кожа… Дети, господи, как же мне больно вспоминать это всё… А я стою такая одна, среди этого ужаса и не понимаю, почему же со мной ничего не случилось то! Знаешь… Себя я виню в их смерти, только себя… И лучше я искуплю вину, так что, дорогая Раечка, прощай… Помни, что Они спускаются с небес…»

Май с ужасом на глазах смотрел на собственный черный портрет, объятый теперь пламенем. Рыжеволосого трясло настолько сильно, и при каждом шаге переставал чувствовать землю под ногами всё меньше и меньше. Ноги предательски ломались под натиском всплывающих воспоминаний о том моменте, который описывала несчастная отправительница. И кем же она была? Он ведь даже не знал её имени… И он прекрасно помнил, что сохранил ей жизнь лишь для того, чтобы она получила урок… Потому что гораздо больнее остаться в живых, видя, как все умирают.