Сказание о Раде и Алексее
Шрифт:
* * *
Нежданный, неописуемый и блаженный покой охватил Алексея. Ощущение тела с его болью исчезло…
Алексей увидел в колышущемся пламени свечей лик Иисуса на иконе. Сей лик вдруг словно оживать начал. Иисус улыбнулся Алексею и протянул к нему Руки! Алексей потянулся к Нему, но не мог дотронуться… Словно прозрачная стена отделяла…
Он видел, как шевелятся губы Иисуса: «Я жду тебя, сын Мой, но не теперь: много тебе ещё познать и совершить нужно!»
… Услышал или просто понял эти слова Алексей… А Иисус всё смотрел – и душу наполняла Любовь Иисуса! И Алексей знал, что именно эта Любовь Иисуса – и есть самое Главное!
Потом он уже ничего не видел и не ощущал…
* * *
Старец Николай вышел из скита впервые за пятнадцать лет.
Пришёл к той избе в деревне, где у хромого старика была единственная на всю округу лошадёнка. Просил запрячь:
– Ляксея поеду искать, беда с ним учинилась, запрягай, Христа ради!
… Мрачный хозяин лошадки без возражений запряг в телегу свою тощую кобылу. Сам поехал со старцем.
… Они нашли Алексея. Первая позёмка уже припорошила дорогу.
Они нашли его – ещё живого. С трудом подняли тело и уложили в телегу.
– Не жилец, – мрачно покачал головой хромой старик… Но снял с себя телогрейку и укрыл Алексея.
Тронулись в обратный путь.
Старец Николай молчал. У него на коленях покоилась голова Алексея. Он бережно придерживал его тело: телегу сильно трясло на замёрзших ухабах.
Смертельно бледное лицо Алексея было на удивление спокойно и прекрасно… Струйки запёкшейся крови из под светло-русых прядей как бы даже украшали лицо…
Перед старцем Николаем словно сам собой возник лик Иисуса с проникающим в глубину души взглядом. Старец Николай смотрел в глаза Иисуса и молил: «Пусть всё по Воле Твоей будет, Господи!»
* * *
Алексей выжил, но поправлялся медленно.
Старец Николай ухаживал за ним, как за дитём малым. Кормил с ложки.
Подолгу стоял он перед иконой, и в светлых глазах часто блестели слёзы…
Иногда он садился рядом, и они вели беседы.
То время запомнилось Алексею покоем и счастьем, несмотря на медленное восстановление здоровья телесного.
Он почти не ощущал тело, а душа ликовала оттого, что ему – Иисуса даровано было увидеть!
Рассказал он старцу Николаю о том:
– Может, это – только видение, бред от болезни всего лишь… Но как вспомню – сердце счастием наполняется!
– Не мне о том судить… Вот – Иисус тебе жизнь сохранил, Себя явил – и, стало быть, есть для того причина… Ему – то ведомо, а не нам, грешным…
А что Иисуса зрил – то в сердце береги. А людям зря не говори о том…
Испытания, включая немощи плоти, часто даются нам для вразумления и укрепления духа!
А смерть свою так близко увидеть – сие есть дар великий от Бога!
Хорошо – так подвести итоги прожитого и доверить Господу будущее!
Глава седьмая:
Жизнь без старца Николая
В молитвах и трудах простых проходила жизнь Алексея.
Долгая зима, ч'yдная весна, короткое лето, осень, за которой вновь наступала суровая зима… Вновь и вновь нужно было находить в себе всё более Божьего Света и всё менее печалиться о несовершенстве сего мира.
Постепенно всё сильнее наполнялась такая жизнь Алексея Присутствием Божием!
Старец Николай стал совсем слаб телом…
Бывало, Алексея попросит, чтоб помог с ложа подняться и на колени пред иконой опуститься. А бывало, что и вовсе на молитву не вставал.
Стал он – словно прозрачный, будто уже в теле душа не держалась более, а переместилась совсем в иной мир.
Светлая улыбка на устах старца была всё время, словно видел уже он обитель райскую свою…
Так вот, тихо, с улыбкой на устах – и отошёл он из этой жизни.
… Словно осиротел Алексей без старца Николая.
Он с трудом привыкал к полному одиночеству.
Пока рядом был старец Николай – всё было проще!
Старец руководил распорядком всей их жизни. И было ощущение, что с каждым днём приближаются они душами к Царству Небесному.
А в одиночестве – сохранять ровный покой молитвенного предстояния пред Богом и размеренность в жизни своей – не получалось у Алексея.
Иногда он весь пламенел в горячей любви к Богу, жизнь была наполнена ощущением Присутствия Бога рядом! И казалось, ещё чуть–чуть – и раскроются пред ним все тайны непознанные!…
Но потом вновь наступало ощущение, что упускает он то главное, что сделать должен, что впустую силы тратит, что добра и любви на Земле от его трудов духовных не прибавляется, никому из чад Божиих тепла и света не прибывает!
Всё строже стал Алексей посты блюсти, всё аскетичнее стал он жизнь свою делать. Измождал тело голодом и молитвами непрестанными, рвался постичь мир Божий.
Мысли о смысле собственной жизни, о назначении бытия здесь на Земле – вновь и вновь наполняли Алексея неудовлетворённостью от одиноких подвигов монашеской жизни.
Ведь хотел он не себя одного «спасать», когда путь монашеский принимал! Для Бога и для людей жизнь свою посвятить он мыслил!
Он вновь и вновь читал Евангелия, пытаясь приложить к своей жизни то, что говорил ученикам Иисус.
И принял Алексей решение начать помогать тем людям, что в окрестных деревнях жили.
Прежде он того тоже хотел, да старец Николай отговаривал: «Не понуждай людей по вере твоей жить, по твоим помышлениям веру иметь! Каждый за себя сам ответ пред Богом держит!»
Теперь решил Алексей не стремиться наставлять людей в жизни духовной проповедованием, а просто помогать в том, в чём те люди нужду имели: «так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Мф. 25:40).
И стал он вдовам, старикам немощным простую посильную помощь в их жизни тяжкой оказывать. Крышу текущую подправит, колодец вычистит, дров наколет, прошение напишет…
Определил он это сам себе послушанием монашеским. И радостнее ему стало от радости и удивления тех людей, которые уже ни от кого помощи не ждали – ни от Бога, ни от людей.