Чтение онлайн

— Не доложил командиру только потому, что никого не хотел обвинять. Но если бы меня спросили: «Кого подозреваешь», я ответил бы: «Зубова Илью».

— Фи! Я хотя и не Суворов, но манёвр тоже разработал. Я полез бы под твою кровать и сказал бы: «Вот он, значок-то!»

Саша в упор посмотрел на него:

— Значок ты можешь носить. Но кто тебе одолжит совесть?

На утреннем осмотре Саша не имел замечаний. С любовью относился он к своему мундиру. Куртка и брюки хорошо вычищены, аккуратно выглажены, свежий подворотничок, ботинки словно лаковые. Идеально заправлена койка. В тумбочке тоже всегда порядок. Ничего лишнего, всё убрано. Но в тот солнечный весенний день прапорщик сделал Саше замечание:

— Почему у вас под матрацем тетрадь?

— Извините, товарищ прапорщик. Помните, я докладывал вам о разговоре с полковником Садковым?

— Допустим. Ну и что?

— Так вот, полковник тогда сказал, что нужно найти пионерское знамя, с которым мой отец ходил в атаку. Я пишу письма в разные города, музеи и спрашиваю: не сдавал ли кто после войны боевое пионерское знамя?

Прапорщик Котов имел одну особенность — любил возвращаться к начатому разговору позже, через несколько дней. Однажды, когда суворовцы занимались в спортивном зале гимнастикой и Саша после выполнения упражнения на брусьях отдыхал, прапорщик присел рядом.

— Думал я насчёт знамени. Вот что: попроси-ка своего тренера заняться этим делом. Ты говорил, что она корреспондент радио. Пусть о пионерском знамени передадут по радио. Может быть, отзовётся кто-нибудь.

— Прекрасная мысль! Спасибо, — воскликнул Саша. — Как же я не догадался раньше?

В тот же день Саша позвонил Алле Антоновне и сказал ей, что прапорщик Котов подал интересную идею — попросить рассказать о знамени по радио.

Алла Антоновна одобрила предложение, но обещала поговорить сначала с отцом Саши. Нужно взять интервью, и тогда уж написать рассказ для радио.

Прошло десять дней, и рассказ был передан в «Пионерской зорьке». Саша не слышал его. Зато прапорщик услышал и сообщил о передаче перед строем:

— Сегодня по радио говорили о том, как с пионерским знаменем отец нашего воспитанника, Василий Александрович Суворов, ходил в атаку. Рассказ заканчивался вопросом: «Не знает ли кто, где теперь это знамя?»

В праздник Победы у суворовцев всегда радостное настроение. Все в парадных мундирах, всюду красные флаги. Торжественно.

Суворовцы выстроились перед главным корпусом. На трибуне командование, преподаватели, гости — участники Великой Отечественной войны. Духовой оркестр на правом фланге.

Слышится команда: «Под знамя, смирно!»

Самая торжественная минута — вынос знамени. Знамя несёт отличник учёбы вице-сержант Борис Куц. По обе стороны ассистенты — два суворовца, тоже отличники учёбы. Духовой оркестр играет марш.

Знаменосец занял место в строю — марш мгновенно оборвался, и начальник училища генерал-майор Вольнов стал произносить речь. Грудь генерала увешана орденами и медалями. Рядом с ним начальник учебного отдела полковник Марков. Орденов у него не меньше. Оба прославленные ветераны войны, любимцы суворовцев.

К удивлению суворовцев, оказалось, что у некоторых преподавателей тоже есть награды. Но сколько же надо было совершить героических дел, чтобы иметь такое количество правительственных наград, как у генерала?

Недавно смотрели документальный многосерийный фильм о Великой Отечественной войне. Суворовцы словно сами побывали на войне. Всё, что видели на экране, правда — тяжёлая, горькая, славная и гордая правда о подвиге советских воинов. От пытливых глаз не ускользнули и детали фронтовой жизни: бойцы на руках вытаскивают из болотной грязи орудие, переползают с автоматами под вражеским огнём, режут проволочные заграждения, тянут телефонный провод — связь должна быть безотказной, а вот перекур — отчётливо видна выгоревшая на солнце с узорами соли солдатская одежда… Великая правда будней войны.

Саша стоял в строю и думал: «Почему мы порой так равнодушны к живым героям Великой Отечественной войны? Не будем ли мы сожалеть через много лет, что так мало узнали о наших командирах и начальниках, о своих отцах и дедах — участниках войны? Что я знаю о боевых делах генерала Вольнова, полковника Маркова? Что я знаю о подвигах и фронтовых делах людей, которые рядом со мной? Вон стоят преподаватели-орденоносцы. А что нам, суворовцам, известно о боевом пути каждого из них?» Эти мысли не покидали Сашу и после того, как закончилось построение и суворовцы прошли строем мимо трибуны.

Чтобы вот так, чеканя шаг, красиво ходить в строю — тренировались немало. За отличную строевую подготовку роте подполковника Палова генерал объявил благодарность.

Построение в праздники — обязательный ритуал в училище, оно всегда торжественно, как парад.

А потом увольнение в город. Обмундирование у всех должно быть в полном порядке. Прапорщик Котов даже носовые платки проверил.

Выходя из училища, Саша заметил у ворот Куца. Он стоял, ожидая кого-то. Может быть, знакомую девушку?

— Подожди, Саша! — окликнул он. — Пойдём вместе.

— А куда? — удивился Саша.

— Куда угодно, хоть до метро, мне безразлично.

— А ты тоже домой?

— Домой? А где мой дом? Родители работают за рубежом. С ними две маленькие сестрёнки. А бабушка на Дальнем Востоке… — улыбаясь, но с грустинкой ответил Куц. — Так что, друг, нет у меня сейчас дома. Мой дом — Суворовское училище.

Саша впервые услышал, что вице-сержант назвал его другом. Куц для него всегда был только командиром. А между собой ребята считали, что вице-сержант высокого мнения о себе, сторонится всех, ни с кем не дружит, больше общается с прапорщиком и воспитателем Лейко. И никто не знал, как часто командиры беседовали с Борисом, учили его быть требовательным и в то же время служить примером во всём. Вице-сержант хотя такой же суворовец, но командир. Авторитет командира тогда высокий, когда его поведение, учёба, дисциплина безупречны.

— Кого же ты поджидаешь? — спросил Саша. — Может, не надо торопиться? Пойдём медленнее.

— Да никого. Все, кому есть кого ждать, стоят у ворот, и я постоял с ними, представил, что жду товарища. А ребята меня сторонятся. — Куц улыбнулся, но было заметно, что ему совсем не весело. — Я и сам не рад, что меня назначили вице-сержантом.

Борис поделился с Сашей своей тревогой:

— Я — командир отделения. А у десятиклассников старший вице-сержант — помощник командира взвода. Я обязан докладывать командиру взвода обо всём — и хорошем и плохом. — Куц шутливо подтолкнул Сашу. — Во всём должна быть справедливость, честность. Вот ты — чем нравишься мне? Ты честный парень. Сначала был немного горяч, не сдерживал себя, а теперь, вероятно, понял: дисциплина — это и есть умение управлять собой. Тебя и прапорщик, и командир взвода любят. А то, что подполковник Палов строг к тебе, то это понимать надо. Он со всеми строг и тебе не делает поблажки.

— Просто я многого не понимал, — согласился Саша. — Тебе в какую сторону? — спросил он у метро.

— Ты не хочешь пригласить меня к себе? Что-то одному тоскливо, хотя и праздник, и весна…

— Ну, конечно же, приглашаю. Поедем. Но… — Саша запнулся.

— Может быть, нельзя или у тебя планы? Не стесняйся, не обижусь. Только честно.

— Почему же нельзя? Конечно, всегда можно, но мы с Симой хотели в кино сходить, а может быть, в парк, — смущённо ответил Саша. — С Симой Паловой.