Чтение онлайн

Словом, влипли мы.

Путешествие по этому предивному заповеднику совка доставляло наиболее извращенным персонажам изысканное эстетическое наслаждение. Полированные столы, еще не остывшее место на стене, где некогда висел портрет Ленина, детсадовские стульчики, фельдфебельская выправка дамы-терминатора - о!

Да и само мероприятие... о!

Нас загнали в вестибюль, откуда по одному выпускали на помост. (Не хватало только плахи, а жаль).

В разгар безобразия прискакал хоббит Ноб и сказал мне взволнованно, что видел боковой ход. Можно просочиться и смотреть на действо из толпы.

Мне хотелось уйти из холла, поскольку там отирались обосранный мною с головы до ног "представитель власти" (по меткому выражению писательницы Семеновой, "недобитый комсомольский клоп") и иные недобитки.

Дама-терминатор, просматривая список участников (нас заставили продиктовать имена и названия "номера"), разволновалась. "Графа Аннотара с песней ДРАКАР" она кое-как прожевала. Дуэт "Сумасшедшая леди Милдред и ее Тень" кое-как проглотила. Но когда дошла до "Линда Угнеле с танцем РАССКАЗ КОРОЛЯ-ОНДАТРЫ О РЫБНОЙ ЛОВЛЕ В ПЯТНИЦУ", у нее будто кость поперек горла встала - это было уже чересчур.

Терминатор подрулил к нам и спросил, что имеется в виду. Линда Угнеле, она же Таллэ, вся в белых шелках, показала ей кассету. К несчастью, на кассете было обозначено время звучания песни - 9 минут.

Что-о? Вы собираетесь ["гнать эту роялистскую агитку про какого-то звероподобного короля нашей почтеннейшей тихвиенской публике, призванной голосовать за Ельцина" - из невысказанного] целых девять минут?!!

Ну да, а что?

Терминатор сказал, что это слишком долго. Терминатор сказал, что законы сцены. Терминатор сказал, что не допустит, ибо. Терминатор сказал, что ни в какие рамки не, поскольку. И вообще публика устанет. Не нужны народу нездоровые сенсации - см. выше, ниже и сбоку.

Валар же кипятился и стонал по совершенно иному поводу. Причиной для стона Валара были прекрасные дамы. Ибо, как метко заметил Протасик, "наши ха-ха рыцари и ваши ха-ха прекрасные дамы".

Дамы были тихвиенские. Это были рослые девицы, облаченные в невиданные одежды. Невиданные никем и никогда. Ни в одну эпоху и ни в одной стране. И даже на наиболее извращенных игрушках никто не носил того, что они надели на себя.

Большинство облачилось в отставные свадебные туалеты. Иные были в каких-то турнюрах, однако в силу сугубой рослости прекрасных дам шлейф, вместо того, чтобы волочиться по полу и подметать ступени (как положено любому уважающему себя шлейфу, что вызывало гневные инсинуации средневековых проповедников, о чем здесь нет времени рассказывать), свисал наподобие свиного хвостика и бился о каблуки такого размера, что мадам Помпадур - изобретательница каблуков - в гробу переворачивалась с громким мучительным стоном.

Другая же дама была в зеленом туалете с поперечными (наподобие тельняшки) оранжевыми полосами.

Дама же, которую Валару велено было наименовать прекраснейшей и объявить королевой турнира, наградив жуткими искусственными розочками, имела лик придворной молочницы (в лучшем случае) - или придворной коровы, кому что нравится - а чтобы Валар не ошибся в выборе, была наделена стоячим воротником а-ля Кащей Бессмертный в советской экранизации. (Таллэ: "А блестки у нее на рукавах были приклеены клеем БФ-6").

Вот по этому-то поводу и стонал Валар.

И придумали великомученики новое развлечение, стремясь включить в число великомучеников также и прекрасных дам и потому подвергая их различным испытаниям. Так, покуда шло переодевание в двух различных гримерках, полюбили великомученики ненароком заглядывать в гримерку прекрасных дам и задавать им различные идиотские вопросы. И еще искренне полюбили великомученики тихвиенские бегать по коридорам за шествующими взад и вперед прекрасными дамами и кричать им в спину:

– Простите, это не вы - дама Валара?..

Но не хотели прекрасные дамы венца великомученического и потому огрызались всячески.

И вот объявил распорядитель праздника, что выступают ныне перед почтеннейшей публикой "гости из Санкт-Петербурга", после чего на помост выпустили прекрасных дам. Заиграла музыка из "Лебединого озера", вызывая воспоминание о путче номер один. Дамы одна за другой выходили и, вихляя бедрами, принимались бродить по кругу.

Плачевно заблуждался Валар, когда сравнивал их облик с обликом провинциальных девиц на выданье, какие во множестве гнездятся в пьесах Островского. Подобные картины характерны для провинциального борделя средней руки. Впрочем, поскольку автор данного жития никогда не бывал в провинциальном борделе средней руки, то и в эту характеристику, возможно, закралась ошибка.

После проходки дам, рассевшихся, наконец, на стульях в углу помоста, выпустили наших ха-ха рыцарей. Все роли были распределены заранее, и официальный победитель турнира был назначен еще вчера на репетиции. Поэтому когда Перегрин заныл, что нет у него оружия, что не взял он с собой оружие, что вот по странной случайности не имеет он при себе никакой убивалки, сказал ему хладнокровно Торин:

– Ничего страшного. Ты снимешь меч с моего трупа.

И возрадовались сердца всех, кто слышал эти мужественные слова.

Вышел также Эрандил, призванный быть судией неправедным, и подсуживать Валару велено было ему.

А Ноб, Эондил и я в толпе стояли и мерли с хохоту, так что едва не падали со ступенек (стояли мы сбоку помоста, наверху лестницы, однако за веревкой и спинами ОМОНа).

Сперва взял микрофон Эрандил, дабы возвестить начало турнира. И начал он, как и подобает доброму католику и паладину, с молитвы, и воззвал к Господу, и взывал к нему по всем правилам и довольно долго. Ибо так принято в Толкиновском обществе.

Когда оператор местного телевидения услыхал это, то сделалось у него лицо как бы изумленное и выронили дрогнувшие руки его снимательный аппарат. Вот до чего дошло язычество и невежество жителей тихвиенских.

Дама же терминатор, распорядительница торжеств, в панике поглядела на рыжего. Рыжий же сделал рожу, означавшую: "Что поделаешь, принято так у нас", после чего продолжил углубленную молитву.

А надобно сказать, что Эрандил и рыжий были в пятнистой зеленке и армейских ботинках. У рыжего поверх зеленки как-то набекрень была надета кольчуга, а поверх кольчуги болтался белый плащ с рыжим, в цвет волос, тевтонским крестом. Прочие же рыцари были в джинсах и черных плащах, каковые нашлись в рюкзаке у Таллэ.

После молебна начался первый поединок, и Валар сокрушил своим топором Dragka bloth (что означает "Пью Кровь") Торина. И пал Торин.

К губам Валара поднесли микрофон, и Валар сказал, что победил он. Тогда нагнулись и подали микрофон Торину, спросив, не хочет ли он сказать чего и не нужна ли ему помощь какая. Торин же отвечал слабым голосом, что сказать ему нечего, ибо отправляется он к Господу, а оружие его пусть заберет тот, кому оно нужнее. И с тем отошел Торин.

Тогда выскочил вперед Перегрин и сказал, что ему это оружие придется очень кстати, ибо убивалку свою он сломал в битвах неустанных с неверными. Торин продолжал лежать, поскольку был трупом, и настойчиво ждал, пока его унесут. Ибо неслучалось такого, чтобы труп на собственных ногах покидал поле боя. Тогда подняли Торина и уволокли, однако нести его никто не захотел, ибо отнюдь не легок Торин в качестве трупа.