Чтение онлайн

Я не знала, что сказать ему в ответ. Да и стоило тут что-то говорить? Мой мир в одно мгновение перевернулся и, словно стал еще мрачнее, чем был прежде. Эту новую сторону своей жизни мне еще предстояло обдумать, пережить, принять… но для того требовалось время!

— Мы обязательно найдем выход, Лобелия. Теперь я не оставлю вас. — Сказал он наконец, поднимаясь из кресла.

— Почему? — Спросила я, поднявшись следом.

— Простите?

— Почему вы это… вы все это… — В моих легких не хватало воздуха, а в памяти слов для того чтобы выразить все то, что сейчас творилось во мне, в одном лаконичном и исчерпывающем вопросе. — Вы спасли меня, зачем-то рассказали правду, ведете себя так, будто действительно в чем-то виноваты… Что я буду должна вам за это? Поймите, Луций, сегодня я узнала, что в моей жизни не было ни дня без того, чтобы меня не использовали в каких-то собственных целях… и теперь я по крайней мере желаю знать все как есть! Зачем вы носитесь со мной? Почему даже Банагору готовы перейти дорогу? Судя по всему, он не из тех, с кем можно играть в игры.

Колдун смотрел на меня внимательно и не торопился с ответом. В его бесстрастных красивых чертах нельзя было прочесть ни единой мысли и только в ярко голубых глазах, словно клубилась и перекатывалась неведомая сила. Была ли то ярость или иная эмоция — мне сложно сказать, но вот он подошел ко мне и положил руки на плечи, наклонившись близко… так, что я почувствовала его запах, глубокий и манящий аромат — так могло бы пахнуть в чаще хвойного леса, если бы там зацвел цветок папоротника и распустились белые лилии…

— Ты филиам, Лобелия. Ты — источник магии этого мира. Для меня ты значишь больше, чем, можешь себе представить. Ты — солнце, которое согревает все, что я люблю и дарует жизнь. Смотря на тебя, я вижу, как много утраченного можно вернуть, но для этого ты должна принадлежать только себе. Ты должна любить себя и этот мир. И потому я сделаю все, чтобы ты наконец обрела свободу. Это все, чего я желаю.

Все чего я желала — это минута безмолвия.

Всего лишь мгновение без тех мыслей, что сейчас разрывали мою голову! Без страха, из-за которого сердце колотилось как бешенное, словно стремилось вырваться из груди. Этой минуты мне бы с лихвой хватило, чтобы наконец заснуть, отпустить все и забыться. Чтобы найти силы все это пережить…

Но только где же ее взять?

После нашего разговора, Луций настоял, чтобы я легла спать в его кабинете. По словам колдуна, это было единственное обустроенное место во всем замке и к тому же самое защищенное. На мой вопрос, где он в таком случае расположится сам, мужчина улыбнулся и сказал странное: что как бы он не старался, не сможет уснуть, пока я буду рядом, а потому потратит время с большей пользой.

Правда, что в его понимании было этой "большей пользой" — умолчал.

Я лежала на жестком диване, укутавшись в теплое одеяло, точно в кокон и почти не моргая смотрела на угли, что догорали в камине. Я дрожала, но нет, мне не было холодно.

Мне было страшно.

Вот, мгновение назад криворожая горбунья Либи, что магическим образом превратилась в невероятную красавицу и успела побыть любовницей короля, триединого демона, могущественного дракона… Та самая простушка, что была жестоко обманута всеми, кому доверяла, но готова смириться с судьбой и строить планы на то, что будет после… Она была здесь, в этом кабинете, сидела в этом кресле, пила глинтвейн из того бокала, но в мгновение ока растаяла, словно мираж…

А на месте ее оказалась синеглазая девушка, что от рождения наделена особым даром, который наложен на весь ее род, как проклятье. Прекрасная, притягательная красавица, девятнадцать лет носившая на себе защитные чары, оберегавшие ее от жестокого мира вокруг… но вот, та магия рассыпалась и вся грязь, что обходила девушку стороной, точно бурный поток огромный камень, хлынула на нее с удвоенной силой. Предательство, жестокость самых близких и в довершение всего, чудовище в обличии человека, жестокое, неудержимое в своих темных стремлениях, внушающее хтонический ужас… желает ее в свои невесты.

Мне хотелось плакать, но на то не было сил. Мне хотелось бежать, но разве можно было убежать от себя? Каково было бы вам узнать, что вся ваша жизнь, оставшаяся позади, всего-то надуманная ложь… она и есть — мираж, магический туман… Но видят Боги, лучше бы он не рассеивался… Лучше бы все было, как прежде!

Моя прежняя жизнь была беззаботной, что не говори, а в ней не было никакой ответственности. Мир должен был мне, а не наоборот! От того можно было плакать в подушку, сетуя на несправедливость и свое уродство. Плевать в кофе непонравившимся гостям, пакостить в ответ язвительным сестрам, без страха выходить ночью в город… самой наводить страх, если на то пошло!

И видеть свое будущее, спокойное, пусть и одинокое. А что же теперь?

Я не умею быть красивой! Я не желаю быть что-то должной этому миру! Рассеивать магию? Что имел ввиду этот колдун?! Что я должна завести кучу любовников и жить, как все мои прародительницы? Он сказал, что моя мать не была куртизанкой, но позвольте, чем же это лучше?

И снова все к одному, пепел и безысходность — куда не глянь. Ради чего жить?

Я задумалась… а выходит было ради чего?

Когда была одинокой уродиной было. Когда заключила с мадам договор было… и даже когда меня предали сестры. Было. Так почему я теперь не могу найти ориентир?

Быть может, нужно себя принять… прекратить наконец эту истерику и попробовать найти светлые стороны…

Да. Что бы не случалось со мной за всю жизнь, именно это помогало видеть в ней смысл, даже когда в небе сгущались самые темные тучи — оптимизм, кажется так это называется. Эта странная не логичная субстанция, которая делает из меня не какой-нибудь там цветочек, а твердый минерал, не раз зажигала свет в конце темного туннеля. Так от чего же сейчас так сложно найти в себе его хоть чайную ложку…

И я заставила себя подумать о том, как далеко я сейчас от "Лиловой Розы" и тем более драконьего логова. О том, что мадам ни за что не догадается, что мне помогли сбежать… ведь она-то думает, что у меня нет друзей. Я и сама так думала… Стоит ли верить Луцию? Как знать… но он, пожалуй, на данный момент из всех мужчин встреченных мной на жизненном пути не сделал ничего такого… Может он и прочит меня себе в любовницы, но, если верить его словам, по крайней мере не собирался заточать меня в какой-нибудь башне или подвале, не хочет чтобы я заработала ему денег, оказывая благосклонность состоятельным извращенцам и даже не требует от меня выносить ему наследника.

Странный тип этот Луций, неужто такие и правда существуют в нашем мире…

Я никак не могла понять, что же меня раздражает. Внутри все аж переворачивалось, и я, не открывая глаз, зло спихнула с себя одеяло, запинав его ногами за подлокотник дивана.

Муха. Жирная и деятельная муха, не переставая кружилась над оставленным с вечера ужином. Ее интересовали плохо обглоданные куриные кости и завявшие листья салата, а меня что-то хлесткое и достаточно длинное, чтобы можно было убить ее, не вставая с места.

Но тщетно. Оглядевшись вокруг в поисках, я ничего не нашла, зато окончательно проснулась.

На мне была все та же тонкая ночная рубашка, но в кабинете было тепло… просто удивительно тепло для башни, по ту сторону стен которой завывал недобрый ветерок.

За большими стрельчатыми окнами, частично украшенными составным витражом из желтого и красного стекла, во всю сияло утреннее солнце. Оно розовым подсвечивало снежные горные пики вдали и открывало все доселе скрытое во мраке — мощные, частично разрушенные замковые укрепления, башни пониже той, в которой мне довелось провести минувшую ночь… Сколько я спала? В ряд ли больше пяти часов… хотя, кто знает, как рано здесь, в Энских горах, встает солнце.