Чтение онлайн

Луций… он тоже где-то здесь. Только бы он был жив!

Словно во сне я вложила свою дрожащую руку в огромную горячую ладонь великана и поспешила за ним следом, стараясь не отставать. В ушах моих шумело, а тело словно сковало льдом, когда мы наконец достигли шатра и шагнули в его чрево.

На меня дохнуло теплом и терпким запахом каких-то полевых трав и соломы. Мгновение мои глаза привыкали к новому свету, приглушенному, рождаемому танцем пламени факелов и свечей — я зажмурилась, а когда наконец смогла открыть глаза, едва удержалась на ногах.

— Здравствуй, Лобелия.

Банагор, дракон Варлейских гор, казалось совсем не изменился. Только в выражении его лица было теперь больше самодовольства и какой-то злой… радости? Жесткий взгляд впился в меня, обдавая стальным холодом, пронизывая до самых костей и я не в силах была не то что сказать слово в ответ — даже отвести от него свой взор. Точно мышка, угодившая в лапы кота, я дернула свою руку из ладони генерала, но он только схватил меня крепче и толкнул вперед, навстречу своему господину.

Сделав по инерции несколько шагов, я споткнулась о край ковра и упала на колени, с ужасом подняв взгляд на мужчину, которого действительно стоило бояться…

"Боги… что же я наделала?!" — звенела в моей голове мысль, питаемая дурными предчувствиями.

Мужчина, возвышавшийся надо мной, был облачен в золотистую кольчугу и массивные поножи. Огонь факелов играл отблесками в металле его одеяний, придавая еще более устрашающий вид массивной фигуре. Правую руку Банагора, как и при первой нашей встрече, сковывал золотой доспех, украшенный витееватыми узорами с инкрустацией из сапфиров и бриллиантов. Наверно то был символ его власти, выбранный драконьим князем взамен корон и венцов.

Мужчина чуть склонился, протянув мне руку.

— Зачем же было прятаться от меня, Лобелия, если нам на роду написано быть вместе?

Я перестала дышать. Его ладонь, требовательно раскрыта передо мной, немигающий взор блестящих в сумраке стальных глаз устремлен мне прямо в душу… все чего хотелось в этот момент — проснуться! Вырваться из лап того ужаса, что как губку пропитал всю мою суть.

И я, не веря себе, вложила руку в его горячую ладонь.

Это было не прикосновение, а будто часть какого-то магического ритуала — от него электрический разряд колкими искрами прошелся по всему телу. И мне показалось, что Банагор ощутил то же самое, потому что на миг задержал дыхание.

Он позволил мне подняться самой и осторожно взяв под локоть повел в сторону, к небольшим креслам у низкого столика, но котором стояли золотые кувшины и блюдо с фруктами.

— Дрожишь, исхудала. Неужели сама не видишь, что жизнь в бегах не пошла тебе на пользу? Стоило ли оно того, Лобелия? Молчишь. — Вздохнул он с притворной грустью. — Скажи по крайней мере, хорошо ли мои люди с тобой обращались?

Я послушно опустилась в кресло, всем своим нутром ощущая, что за мягкостью беседы кроется едкая, злая издевка и отвечать не стоит ни в коем случае. Банагор устало плюхнулся в кресло напротив и не глядя махнул своему обличенному властью слуге убираться вон, что тот и сделал без промедления.

— Если нет, Лобелия, я буду очень зол. — Он помолчал и с печальным вздохом продолжил, с интересом наблюдая за моей реакцией. За тем как я сжалась на месте, не смея поднять на него взгляд и даже дышать. — Ты не представляешь до какой степени меня выводит из себя непослушание. Вот ты, например. Я велел тебе забыть о других мужчинах, а ты вместо того, чтобы слушаться, спуталась с колдуном.

Тишина нависла надо мной, словно меч — дракон ждал моего ответа, но меня хватило только на то, чтобы поднять на него испуганный взгляд. Банагор улыбался, едва уловимо, лишь уголками губ, но я видела, как тяжело мужчине сдержать эмоции, переполнявшие его.

Вот только не думаю, что драконья радость может иметь что-то общее с человеческой.

— Какое наказание ты бы назначила за такое предательство своим подданным, Лобелия? Что бы ты сделала, если бы кто-то из твоих людей наплевал на приказ? Отрубила бы голову, повесила? Может содрала бы живьем кожу?

Мое сердце словно перестало биться, когда я неожиданно для самой себя ответила:

— Я не ваша подданная и вообще никому не принадлежу.

"Ну, вот и все…" — мелькнуло в голове за мгновение до того, как под сводами драконьего шатра разразился громкий низкий смех. Банагор заливисто, хватал воздух, чуть не до слез, будто я и правда сказала что-то смешное.

— Ну, допустим. — Сказал он, наконец унявшись, — но пришла ты сюда именно за этим. За моим покровительством. Признаю, тебе удалось меня удивить и заставить понервничать. Возможно, даже пересмотреть некоторые свои взгляды… что само по себе поразительно! — Мужчина хохотнул, подавшись вперед, чтобы заставить меня смотреть себе прямо в глаза. — Вероятно, я был не прав решив, что ты пустышка. Что эта Кардамон действительно в праве распоряжаться твоей жизнью. Пожалуй, обратись я напрямую к тебе, удалось бы избежать стольких смертей…

Серьезное выражение его лица изменил росчерк улыбки. Хищной, плотоядной, что вкупе со стальным блеском его красивых, очерченных черными ресницами глаз, сделала властного мужчину напротив похожим на горделивых крылатых чудовищ со сказочных гравюр.

— С другой стороны, тогда не было бы так волнительно встретить тебя сейчас, накануне большой битвы. Эх, ведь буквально за несколько часов до такого славного боя! — Сказал он с притворной грустью. — Я ведь уже заказал своему художнику картину разрушенных стен Базенора. Я, знаешь ли, коллекционер. Обязательно напомни показать тебе коллекцию моих полотен… ты поразишься. — Добавил он с придыханием. И тут же сменил тон. — Лобелия, Лобелия… как же мне нравится в тебе эта черта. Добиваться желаемого — прекрасно. Ведь так, Лобелия? Ты не

сопротивлялась мне, а просто хотела предстать передо мной на своих условиях? Что ж, все получилось. Вот он я, перед тобой и готов выслушать твои условия нашего союза.

Этот его взгляд, этот тон… надменный и издевательский, словно у взрослого увещевающего капризного ребенка — из-за них холод страха во мне начал сменяться огненным гневом.

Банагор говорил об убийстве людей под стенами Базенора, не только как о ничего не значащих потерях, но и так, будто в их смерти была виновата я! И вместе с тем пенял мне на то, что я лишила его забавы, нового трофея на стене… Садист, бессердечный, самовлюбленный — передо мной был настоящий дракон. Не тот овеянный легендами полуромантический персонаж, который в фантазиях сказителей безответно влюбляется в прекрасную деву и меняется ради нее в лучшую сторону, а настоящий монстр.

Но в одном он был прав. Я сама пришла к нему.

— Сделайте то, что обещали. — Ответила я, чувствуя, как голос обретает уверенность. Я злилась на него и это жгучее чувство странным образом давало силу говорить с драконом на равных, а не трепеща, как жертве в лапах хищника. — Отпустите заложников и возвращайтесь… оставьте Базенор и его жителей невредимыми.

Смерив меня заинтересованным взглядом, мужчина взял со стола один из кувшинов и наполнил золотые кубки темным, тягучим… я почувствовала запах горячего шоколада.