Чтение онлайн

— Я смотрю, вы не в духе, графиня, — Матей усадил ее у нового костра, на мгновение задержавшись рукой на ее плече. — Никогда раньше не видели этой нечисти?

Като взглянула ему в глаза, только сейчас оправившись от потрясения. Вид у Матея был обеспокоенный. Первый бокал, что ему налили, забыв разбавить вино водой, он выпил залпом. Второй же подал девушке.

Като была настолько поражена сценой убийства волколака, что долго не находила слов. В ее сознании не укладывалось, что человек вообще может превращаться в волка.

— Что это… кто это был? — дрожащий голос, словно со стороны, а не ее собственный.

Матей вздохнул.

— Волколаки. Совсем житья не стало от этих тварей. Днем они — люди, ночью — жестокие звери — волки. Когда-то нападали на одиноких путников в лесу. А сейчас, поговаривают, от их стаи пришлось отбиваться городской страже Совитабра. В лесах — эти твари, в пустыне хозяйничают гулы — те еще порождения Мрака. Может быть, эти демоны даже заодно. В любом случае, бродить одной по лесу, как вы, графиня, теперь небезопасно. Такое ощущение, что в ваших благословенных краях об этих тварях и не слышали.

Като горько усмехнулась.

— Слышать-то о волках-оборотнях мы слыхивали. Вот только не видели.

Ей и герцогу подали дымящиеся куски кабаньей туши, щедро политые вином и посыпанные какими-то дикими травами. Пойманный кабан был, безусловно, вкусным, и слуги умели хорошо зажарить мясо, но у нее кусок в горло не лез. Герцог решил скрасить ее подавленное и испуганное настроение подарком.

— Примите это, графиня. — С этими словами вытащил из-под полы мантии какую-то бумагу, накапал на нее воска, поставил печать кольцом и прикрепил к листу кусочек шкурки горностая.

— Это пропускная грамота во всей Эритринии. По ней вас пропустят и во Дворец замка Хиль-де-Винтер. Я буду ждать.

— О, — Като раскраснелась, не зная, что сказать.

— А это, — герцог протянул ей что-то, сжимая в руке. — Это, чтобы вы никогда никого не боялись.

Като взяла предмет из его руки, оказалось, это был серебряный крест величиной с ладонь, с заостренными вершинами. Он был красив своей простотой, чудесно подошел к ее блузе, и Като надела его. Поблагодарив герцога за подарки, она попыталась пить и веселиться вместе со всеми, но ей вдруг чертовски захотелось спать. Капеллан указал ей на одну из палаток, и она безмятежно проспала до утра, никем и ничем не потревоженная.

Когда конные воины возвращались с охоты, помятые ночлегом в палатках и утомленные погоней за дичью, но безусловно, довольные, Като, глядя на них, задумалась. Мужчин Н-ска временами тянет на рыбалку. Здесь — в почете истребление волколаков-оборотней. Сказочное какое-то местечко.

Герцог с утра пребывал в расслабленно-задумчивом состоянии. Наша же «графиня» наслаждалась ездой верхом, пением птиц и шелестом листьев. Что ни говори, а все эти звуки и запахи природы так успокаивают…

Герцог распорядился ехать не через «Золотой клен», а другой тропой, так, якобы было короче. Скорее всего, он просто задолжал хозяину гостиницы, и теперь опасался показаться тому на глаза.

— Вы следуете в Совитабр или дальше, в Альбицию, графиня? — Обратился к ней подъехавший капеллан.

— Альбицию? — Не поняла Като.

— Нашу первопрестольную.

— Наверное, нет. — Решительно ответила она, подумав о том, что пора бы уже, наконец, выяснить, в какой стороне находится Н-ск.

— Тогда это замечательно, — облегченно улыбнулся священник.

— А что плохого в столице?

— Для вас, графиня, может, и ничего. — Охотно пустился в разъяснения священник. — А вот при герцоге Эритринском я бы не советовал вам упоминать слово «Альбиция».

— Почему?

— Как вы, наверное, уже догадались, герцог приходится ближайшим родственником покойному королю Бригу Мудрому. Тот не оставил наследников, и после его смерти разгорелась борьба за престол. Королева-мать выдвинула своего внебрачного сына, воспитывавшегося в глухой деревне, ныне правящего короля Гельне II. И это при том, что у покойного короля оставался родственник, законный наследник королевского престола. Наш герцог воспитывался при дворе, но когда начались все эти распри, он бежал в замок Хиль-де-Винтер, его наследное по матери владение. Он спасся просто чудом, да хранит его Господь, и прихватил с собой горностаевую мантию, в которой короновались у нас все короли. С тех пор в Сеймурии горностаи больше не символ царской власти, а наш герцог стал изгоем и расхаживает в краденой мантии.

— И что же, новый король не стал преследовать его? — Спросила заинтригованная Като, понизив голос до шепота.

— От чего же не стал? Замок не раз осаждали, но тщетно, ходила легенда, что Хиль-де-Винтер не сдастся врагу, пока в нем находится его законный владелец. — Капеллан ехал совсем близко к Като, чтобы ближайшие к ним воины не расслышали их разговор. — Ему до сих пор заказан вход в столицу. Да и в Совитабре в последнее время новый глава точит на него зуб.

— Какая занятная сказка! — Усмехнулась девушка.

Капеллан вдруг подумал, что наболтал лишнего, и смутился. Тишину нарушил только подъехавший герцог собственной персоной.

— Сказка? — Он непонимающе взглянул на священника. — Могу я тоже послушать?

— Мы о вас говорили, герцог, — признался тот.

— Я так и думал, — герцог одновременно стиснул зубы и попробовал улыбнуться. — Надеюсь, вы удовлетворите мою просьбу погостить в нашем замке, — повернулся он к Като.

— Разве что в другой раз, — запнулась Като. — Мне нужно домой.

Герцог равнодушно воспринял это ее заявление и распорядился, чтобы ее проводили.

— Ну что ж, всего доброго, — попрощался он с «графиней». — Надеюсь, судьба еще сведет нас вместе.

— Хотя… — Странные мысли теснились в голове у Като. — Мне ведь все-таки нужно в город.

— Город, так город, — пожал плечами герцог.

Скоро свернули с тропы в чащу и поехали по бездорожью. Охота ли вымотала воинов, а может, по другой какой причине, никто ни с кем не заводил бесед. Изредка герцог, ехавший впереди, перекидывался парой слов с Фэйлом и другими воинами, а так ехали тихо, словно скрываясь от кого-то. Несколько раз по пути им снова попадалась тропа, но всякий раз они объезжали ее. И чем дальше, тем тише велись разговоры, а под конец все погрузились в полное молчание.

Лес стал светлее. Все реже росли деревья, да и то были уже не вязы, а молодые березки. Чаще стали попадаться совсем безлесные поляны. После того, как они свернули в сторону и проехали еще полмили, выехали на опушку, глазам Като предстало невероятное зрелище.

Там, где росли последние деревья, начиналось не что-нибудь, а настоящая пустыня. Она простиралась насколько хватало глаз, и все было покрыто светлым, почти вовсе без оттенков белым, искрящимся на солнце песком. Где-то он собрался в барханы, в других местах провалился в балки. Но больше всего Като поразило то, что она увидела за барханами, примерно в миле от них.