Сказания о Русской земле. Книга 3
Шрифт:
Скоро Казань со всех сторон была обложена нашими войсками, среди которых царил величайший порядок, или, как теперь говорят – дисциплина; никто без царского указа не смел самовольно ничего предпринимать. Всюду ставились туры или устраивались тыны, а затем были расположены пушки: большие или «верховые», кидавшие каменные ядра, и поменьше, но очень длинные, называвшиеся «огненными», так как они стреляли калеными ядрами и производили в городе пожары; кроме пушек, по Казани действовали также большие затинные пищали – длинные ружья (до сажени), стрелявшие со станков железными ядрами. Всех орудий и больших пищалей было выставлено нами до 150. Неприятель делал против нас беспрерывные вылазки и отчаянно дрался из-за постановки туров, но был всюду успешно отбиваем.
Несравненно больше вреда наносил русским отряд князя Япанчи. Когда наше внимание привлекалось казанцами к стенам города, то обыкновенно в то же время на одной из башен появлялось татарское знамя: оно служило условным знаком для Япанчи; он быстро выносился со своими всадниками из лесных засек, находившихся за Арским полем, нападал на наш тыл и производил в нем немало опустошений.
Между тем наступили и другие невзгоды: страшная буря потопила много судов на Волге с запасами продовольствия, а в воинском стане было снесено множество шатров, в том числе и царский; но Иоанн сохранял неизменно бодрое настроение духа; он приказал двинуть новые запасы продовольствия и постоянно объезжал войска и все осадные работы, подбодряя воинов своим словом и жалованием. Чтобы покончить с постоянными нападениями Япанчи, державшего в тревоге день и ночь русскую рать, на собранном Иоанном совете было решено выделить для этого особый отряд и вверить его князьям Александру Горбатому-Шуйскому и Петру Серебряному – из 30 000 конницы и 15 000 пеших воинов. Отряд этот искусно расположили в скрытном месте, где он стал выжидать появления Япанчи. 30 августа Япанча, по обыкновению, показался из лесу, быстро двинулся на Арское поле и ударил на стражу, охранявшую наши обозы, которая, как было заранее условлено, отступила к самым осадным работам. Татары кинулись ее преследовать, но вдруг увидели себя отрезанными отрядом Горбатого и Серебряного, вышедшим из своего укрытия.
Тогда Япанча повернул назад и вынужден был вступить в неравный бой, в котором был наголову разбит. Наши преследовали его на протяжении 15 верст и захватили 340 пленных. Одного из них Иоанн послал в Казань с грамотой, в которой писал, что если казанцы ударят ему челом, то он их пожалует, в противном же случае велит умертвить всех пленников; казанцы ответа на это не дали – и пленники были перебиты перед городскими стенами.
31 августа государь призвал немца размысла (инженера) и велел ему сделать большой подкоп под Казань: «посем Православный Царь повелевает некоторому дохтуру именем размыслу учинить подкоп под стену на разрушение града». Затем, узнав, что казанцы берут воду из ключа-тайника, близ одних ворот, к которому ходят подземным путем, он приказал Алексею Адашеву с учеником размысла сделать другой подкоп под этот подземный путь у каменной Даировой башни, занятой нашими казаками. К 4 сентября подкоп под тайник был готов; сам князь Серебряный вошел в него и слышал голоса людей, ехавших за водой; государь велел поставить в подкоп 11 бочек пороха, и тайник был взорван, причем взлетевшими камнями и бревнами было побито множество народа в городе; часть же нашего войска, воспользовавшись отверстием, сделанным взрывом, ворвалась в Казань и тоже посекла большое количество людей. После этого сильное уныние распространилось в городе, лишенном воды; однако о сдаче никто не думал; татары стали усиленно копать землю в нескольких местах для отыскания воды, но докопались только до одного ключа, и то со смрадной водой, от питья которой люди умирали и пухли.
Тем временем Иоанн деятельно подвигал вперед осадные работы и заботился вместе с тем о полном очищении окрестностей от неприятеля, так как и после поражения Япанчи луговая черемиса не переставала тревожить наш тыл. 6 сентября после кровопролитного боя московские войска взяли Арский острог, построенный казанцами в 15 верстах от города, а затем воеводы наши пошли к Арскому городку в 65 верстах от Казани и, захватив по пути множество скота, продовольствия и драгоценных мехов в загородных дворцах казанских вельмож, вернулись обратно, повоевав всю Арскую сторону.
Царь Иоанн IV Васильевич Грозный Гравюра. XVI в.
С наступлением сентября погода сильно испортилась; лили беспрерывные дожди, и среди русских войск стали ходить слухи, что дождь накликали казанские чародеи-колдуны и колдуньи. По совету некоторых государь послал в Москву за Животворящим Крестом с частицей Древа, на коем был распят Спаситель. На переменных подводах, от Москвы до Нижнего, а оттуда на быстроходных вятских корабликах Честное Древо скоро доставили в лагерь осаждающих.
Затем были отслужены молебны, а водой, освященной Животворящим Крестом, окропили все войска; после этого погода вскоре прояснилась.
Русская рать подвигала все ближе и ближе свои осадные работы к городу; дьяк Выродков по приказанию государя поставил против ворот, именуемых Царевыми, подвижную деревянную башню в 6 саженей вышиной, которая была вооружена 60 большими пищалями; башня эта была выше городских стен, поэтому когда открылась из нее стрельба вдоль улиц, то наши стали убивать множество народа. Тогда осажденные начали укрываться в ямах под самыми городскими стенами; они возвели также большие земляные тарасы, обитые деревом, против всех городских ворот и, вырыв под ними норы, выползали из этих нор, чтобы производить вылазки и мешать нашим осадным работам. Вообще, они оборонялись с величайшим ожесточением, как днем, так и ночью.
Однако, несмотря на все, князь Михаил Воротынский успел придвинуть туры к самому рву против Арской башни и Царевых ворот, так что между городскими стенами и нашими турами оставался только ров в 7 сажен ширины. Татары зорко следили здесь за нами, и однажды, заметив, что русские пошли обедать, оставя для защиты туров лишь слабую стражу, они тотчас же выползли из своих нор в больших силах и ударили на туры. Только после кровопролитного боя, где мы потеряли много народу, нам удалось вогнать их обратно в город, причем были ранены сам князь Михаил Воротынский и несколько воевод.
Видя, что тарасы сильно мешают действию наших снарядов, государь приказал устроить подкоп под тарасы у Царевых ворот и после взрыва их немедленно придвинуть к ним туры. Взрыв этот последовал 30 сентября и притом со страшной силой; множество народа было побито взлетевшими вверх бревнами, и защитники города на некоторое время оцепенели от ужаса; пользуясь этим, царские воеводы утвердили туры против трех ворот, а войска наши взошли в город и заняли после сильнейшего кровопролития Арскую башню и часть городской стены. Князь Михаил Воротынский послал сказать Иоанну, лично подъехавшему к самой Казани, что надо пользоваться удачей и вести общий приступ; к сожалению, остальные полки не были изготовлены к бою, и храбрые русские воины, вошедшие в город, были выведены из него силою; однако Арская башня и часть стены осталась в наших руках. Русские воеводы приказали воинам, оставшимся здесь, прикрыться турами и засыпать их землей. С своей стороны, татары также деятельно работали; они ставили срубы против пробитых мест в стене и насыпали их тоже землею.
П. Коровин. Взятие Казани Иоанном Грозным
На следующий день 1 октября Иоанн приказал всем нашим пушкам бить беспрерывно по городу и устраивать переходы через рвы, наполнив их землею и лесом. К вечеру городская стена во многих местах была уже сбита до основания. Большой подкоп, над которым работал размысл, был также готов, и в него было вкачено 48 бочек пороху. Время решительного приступа приспело. Он был назначен на следующий день, в воскресенье, 2 октября. Однако, чтобы избегнуть кровопролития, Иоанн сделал последнюю попытку: он еще раз послал казанцам предложение сдаться; но те единодушно отвечали: «Не бьем челом; Русь уже на стенах и в башнях; ничего, мы другую стену поставим и все помрем или отсидимся».
Между тем в русских полках было велено всем воинам исповедаться и причаститься; сам Иоанн провел часть ночи со своим духовником. Войска для приступа были разделены на несколько отрядов, за которыми должны были следовать особые поддержки; кроме того, часть войска была оставлена при государе как его охрана и главная поддержка (резерв); наконец, по дорогам была выставлена крепкая стража, чтобы осажденным не могла прийти помощь извне.
Перед рассветом, получив доклад князя Михаила Воротынского, что порох уже поставлен в подкоп и что мешкать нельзя, так как казанцы об этом осведомлены, Иоанн оповестил все полки, чтобы они готовились немедленно приступить к делу, как только раздастся взрыв, а сам, облаченный в юшман, или боевую броню, и имея коня наготове, отправился, по своему обыкновению, отслушать обедню в походной шатровой церкви. Здесь, когда дьякон, читая Евангелие, возгласил: «И будет едино стадо и един пастырь», государь и присутствующие услышали страшный гром от взрыва, причем задрожала земля. Иоанн выступил из церковных дверей и увидал, что стена уже взорвана, а бревна и люди летят в высоту; когда во время ектений дьякон читал молитву за царя и провозгласил слова: «покорити под нозе его всякого врага и супостата», то раздались звуки от второго взрыва, еще оглушительнее, чем от первого, причем множество казанцев виднелось в воздухе, перерезанных пополам и с оторванными руками и ногами.