Чтение онлайн

— Ах, вот как! Что вы ещё себе позволите, уважаемые коллеги? Может вам ещё раз напомнить, кто здесь спейсбиолог, а кто в гостях?

— Спейсбиолог Оди! Попрошу без эмоций! Отойдите и успокойтесь, иначе…

Скрипя зубами и гневно сверкая своими выразительными восточными глазами, Оди нехотя отступила от реанимационного кресла Берса. Ещё мгновение, и она набросилась бы на этого умника Мила и его улыбчивую жёнушку! Но, так и быть, пусть пока наслаждаются своей временной властью над ней и командиром! Придёт время, и она им это припомнит! Жаль, что сейчас ничего сделать нельзя, а то бы…

Пока Мил задавал снотворному генератору режим мягкого пробуждения командира, Оди, тяжело дыша, старалась внимательно изучать историю изменения биофайла Берса. Ей это давалось с большим трудом, о чём красноречиво свидетельствовали нервно дрожащие губы и руки. По щеке Оди скатилась скромная слезинка и упала ей под ноги. Предусмотрительная Доас подошла вплотную к Оди и по-матерински обняла её за плечи. Этого оказалось достаточным, чтобы Оди дала полную волю своим слезам…

Ресницы Берса мелко задрожали, и Оди замерла, будто задохнувшись от слёз. Она перестала плакать, растеряно всматриваясь в лицо любимого.

— Что это? Что случилось? — сонно произнёс Берс, морщась и нехотя открывая глаза. После беззаботных и красочных детских снов слышать надрывный женский плач было крайне неприятно. Командир обвёл присутствующих непонимающим младенческим взглядом и остановил его на Оди.

— Оди… Милая Оди. Это ты, или мне это снится? — прошептал Берс, снова закрывая глаза. Мягко отстранив от себя взгрустнувшую Доас, Оди осторожно подошла к реанимационному креслу:

— Это я, дорогой. Ты меня слышишь?

— Да, Оди! Как это здорово слышать твой голос…

Влюблённые разговаривали так, словно они были одни. Доас, умилённая сценой их встречи, настойчиво потянула за рукав задумчивого Мила, шепча ему:

— Давай оставим их, Мил. Как видишь, с ними всё в полном порядке.

— Ты права, Доас. Пойдём-ка лучше на осмотр барокамер. Хочется убедиться, что и там тоже всё нормально…

Прошло несколько земных суток. За это время Берс и его возлюбленная Оди сказочно преобразились. Изменилось кардинально и их отношение к своим спасителям, которым они старались помочь, кто чем мог. Оди, очень быстро переняв методику Мила, уже вполне самостоятельно возвращала к жизни астронавтов, а Берс занялся восстановлением информационных излучателей и приёмников, повреждённых в результате взрыва карантинного облака и многочисленных абордажей транспортных челноков. Вскоре ему удалось организовать первый информационный обмен с Землёй, в котором почётную роль оператора выполнил Мил, в то время, когда отважный Берс, выйдя в космическое пространство, ремонтировал и настраивал внешнее оборудование связи.

Комплекс Берса с каждым днём оживал, но Оди было тревожно на душе. Возвращая к жизни астронавтов, девушка была всецело поглощена тревожными размышлениями и переживаниями по поводу случившейся трагедии. Как спейсбиолог, она должна была во что бы то ни стало выяснить первопричину смертельных травм экипажа и принять все возможные меры по её устранению. Иначе всё может случиться вновь. Доас, которая за короткое время стала для Оди лучшей подругой, взялась ей в этом помочь.

Основательно изучив характерные повреждения нейрошлемов и, ознакомившись с данными спектральных и полевых анализаторов, Доас и Оди начали расследование. Постепенно к нему подключались реанимированные члены экипажа, состоящие из различных специалистов, но тайна трагедии, всё же, оставалась нераскрытой. Поначалу большие надежды на прояснение ситуации возлагались на командира, но Берс почему-то ничего не мог вспомнить. Вдобавок ко всему, из архива бортового медиажурнала исчезла информация о состоянии систем комплекса на момент катастрофы.

До полного выяснения всех причин трагедии, командир Берс запретил реанимированным членам экипажа использовать резервные нейрошлемы. Все приняли это с должным пониманием, хотя выполнять функциональные обязанности каждому из одиннадцати астронавтов, возвращенных к жизни, стало намного труднее. Берс это прекрасно осознавал, поэтому со своим универсальным командирским нейрошлемом не расстался и приходил на помощь в особо трудных случаях. С его непосредственным участием были успешно запущены в работу ещё два энергетических позитронных реактора комплекса. Затем произведена полная очистка наружной поверхности МК-408 от насильно пришвартованных транспортных модулей и частично восстановлено внешнее оборудование медиасвязи.

Однако наладить устойчивый обмен данными с Землёй пока не удавалось, и Берса этот факт повергал в унынье. Попытка использовать в качестве информационного трансивера биостанцию Мила оказалась безрезультатной, поскольку при её стыковке с комплексом были снесены в космическое пространство все электромагнитные излучатели и антенны.

Действовал лишь аварийный канал сверхдальней лазерной медиасвязи, но его использование было крайне неэффективным в режиме орбитального движения комплекса. Информационный луч скользил по земной поверхности с огромной скоростью, не успевая фиксироваться и «привязываться» к связным базам. Берсу с Милом каким-то чудом удалось всё же направить и временно засинхронизировать лазерный луч на оптических приемниках одной из таких баз, расположенной в районе южного полюса Земли, но сеанс медиасвязи получился непродолжительным и не вполне качественным.

Но Берса взволновали и потрясли эти две минуты и тридцать шесть секунд сеанса медиасвязи с Землёй! Он увидел своего отца, старого профессора Тада! И отец, бесспорно, увидел его. Вначале старик бодро суетился, радостно глядя на Берса и что-то суетливо бормоча, а затем странным образом замер со склонённой на грудь головой…

Мил, внимательно рассмотрев запись сеанса медиасвязи, сообщил Берсу, что старый Тад попросту потерял сознание от избытка положительных эмоций.

— Разве такое может быть? От положительных эмоций должна исходить исключительно польза, а не вред… — усомнился удивлённый Берс. Но Мил, удручённо кивая головой, пояснил:

— К сожалению, бывает и такое… Известно много случаев, когда человек попросту умирал от избытка положительных эмоций!

— Вот как? Никогда бы не подумал! Это какой-то пугающий нонсенс — смерть от радости!

— Тем не менее, врачи древности уже знали об этом загадочном явлении.

В качестве его яркого примера служила история одного моряка, чудом оставшегося в живых после крушения морского корабля со всем экипажем. Этот отважный человек держался на плаву несколько суток и мог бы болтаться в море ещё столько же. Однако, стоило подоспевшим спасателям поднять его на борт, как он тут же испустил дух! Мощный положительный психоимпульс попросту разорвал сердечную аорту спасённого!

Заметив, что эта история лишь расстроила Берса, Мил поспешил его успокоить:

— Конечно, смертельные случаи от неожиданных положительных эмоций являются скорее исключительными и редкими событиями. Будем надеяться на лучшее…

— Будем надеяться, дорогой Мил! — грустно улыбнулся в ответ Берс.

Незадолго до этого разговора, в сотнях тысяч километров от комплекса МК-408 биодатчик пульт-кресла старика Тада беспристрастно зафиксировал остановку человеческого сердца. Старого отцовского сердца, впервые за тридцать лет угодившего под мощную и разрушительную волну положительных эмоций…

Глава 24

Вовка спал безмятежным сном, раскинувшись на кровати в своей комнате. Ему снилась странная безлюдная планетка, где он вместе с Яной и Нидом, у которого на голове красовался неисправный нейрошлем, искал источник биожидкости для гидропроцессора. Поверхность необычной планетки была вымощена квадратными пластиковыми плитками молочного цвета. Каждая плитка сухо щёлкала и мягко опускалась сантиметров на десять вниз, стоило лишь ступить на неё кому-нибудь из детей.