Чтение онлайн

– Иди ко мне, мой зверь, и разбуди мои чувства! – прорычала она.

Бен был просто потрясен.

Все следующее утро Найл и Таш не решались признаться Александре, что никакой свадьбы не будет. Та порхала по кухне, напевая старые хиты, жарила яичницу и учила Полли выжимать апельсиновый сок.

– Говори ты! Это же твоя мать, – прошипел Найл, когда Александра, все еще напевая, пошла готовить кофе.

– Нет, лучше ты! Ты спокойнее перенесешь ее истерику, – не сдавалась Таш. – К тому же мама, может быть, не станет спорить с тобой.

В результате они так и не сказали Александре за завтраком ни слова и благополучно прятались от нее все утро, как дети, разбившие мамину любимую вазу и боящиеся в этом признаться.

Таш заметила, что теперь они с Найлом наконец-то стали легко общаться. Расслабившись и чувствуя бесконечную благодарность друг к другу, они теперь могли говорить по душам. Их отношения стали светлыми и доверительными. Сбежав из особняка, Таш с Найлом гуляли по лесу, делились пережитыми страданиями и сомнениями последних отвратительных недель, обсуждали проблемы, поджидающие их в будущем. У девушки было странное чувство, словно она встретилась со старым школьным приятелем, с которым у нее когда-то давно был роман. И теперь в ее душе смешались восторг и ностальгия, а в голове вертелись вопросы вроде: «А что было бы, если бы мы не расстались?» или «Неужели это из-за него я провела столько бессонных ночей?»

Их новые отношения были быстро замечены и неправильно истолкованы Александрой: она гордилась, что избавила молодых от предсвадебной лихорадки, помогла обрести им покой и уверенность. Она не отводила от них счастливых глаз в течение всего обеда и каждый раз весело смеялась над шутками Найла. Она даже не заговаривала больше о свадьбе, просто пила вино и радостно улыбалась.

София, не выпускающая из поля зрения сестру и ее жениха, не разделяла энтузиазма матери, но Александра продолжала наслаждаться результатами своих действий.

– Они такая прекрасная пара, – закатив глаза, говорила она старшей дочери, когда они вместе варили кофе в прохладной кухне. – Думаю, они безумно влюблены!

Знаешь, поначалу я тоже сомневалась и переживала, но теперь вижу, что они созданы друг для друга.

– Вчера ночью у них был страшный скандал, – нахмурилась София. – Я все слышала. Оба наговорили друг другу столько гадостей!

– Они просто очень эмоциональные, – отмахнулась Александра. – К тому же ссоры легко погасить в постели, дорогая. Мы с Паскалем часто так делаем, и это только обостряет чувства.

Днем Таш паковала чемоданы. Она понимала: если в течение следующего часа не скажет матери правду, то потом будет слишком поздно.

После обеда Паскаль, Бен и Найл собирались в бар отметить отъезд, а женщины должны были остаться дома, чтобы «посплетничать о свадьбах». Таш поймала Найла, когда он уже собрался уходить.

– Ты все расскажешь Паскалю и Бену, а я возьму на себя маму и Софию.

– Ты уверена, что это правильно, солнышко?

– Мы должны, Найл.

Таш считала, что так будет правильнее всего: пусть каждый выполнит свою задачу. А иначе лишь половина собравшихся родственников будет знать правду, и это только все осложнит.

И хотя Таш пребывала в этом убеждении уже около часа, она никак не могла заставить себя спуститься на террасу и поговорить с Александрой.

В комнату заглянула София и попросила вернуть ей халат.

– Я положила его тебе на кровать. – Таш смущенно отвернулась.

– Хорошо. – София помедлила несколько минут, переминаясь на пороге, потом вошла в комнату и села рядом с Таш.

– У тебя все в порядке, плюшечка? Вы с Найлом оба какие-то нервные.

София редко говорила с такой нежностью, и свое детское прозвище Таш тоже не слышала очень давно. Она обомлела:

– С чего ты это взяла?

Она повернулась к сестре и встретила непривычно участливый взгляд.

Еще детьми девочки очень отличались друг от друга. София была удивительно прелестна, но холодна. Таш росла мягкой, улыбчивой и ласковой. В те минуты, когда глаза Софии становились такими заботливыми, как сейчас, ей хотелось рассказать сестренке все свои тайны.

– Я спрашиваю, потому что волнуюсь, – объяснила София. – Мне кажется, ты несчастна. К тому же есть один человек, который всем сердцем желает, чтобы ты отменила свадьбу.

– Кто? – Таш вспыхнула.

София удивленно вскинула брови, заметив, как у сестры загорелись глаза. Она не ожидала, что Таш так ухватится за эту фразу.

– Бабушка, – ответила она. – Этти считает, что ты выходишь за Найла по ее вине. Она даже грозится не прийти на бракосочетание.

Таш и Найл были мрачнее тучи, оказавшись наконец в поезде, возвращавшем их в прошлое. Оба сознавали, к чему привела их трусость: теперь оставалось только уведомить всех об отмене свадьбы по почте, и это было ужасно.

– Мы сочиним письмо сегодня вечером, – пообещал Найл. – После того как заскочим повидать Зои и остальных.

Таш не понимала, почему они непременно должны повидать Зои и остальных сразу после приезда. Она и одна вполне бы могла сходить вечером на ферму, забрать Свеклу и проведать лошадей.

Но Найл велел таксисту ехать прямо на ферму. Было уже около девяти, на улице стояла тьма.

Они вошли в дом, когда все садились за стол. В таких случаях Зои обычно смеялась и приносила еще два стула, но сегодня при виде гостей она разрыдалась.

– Солнышко! – Найл поспешил обнять Зои. – Что случилось? Ну, успокойся же…

Таш стояла позади него и растерянно смотрела на окружающих. Гас и Пенни выглядели смущенными. Поймав ее взгляд, Руфус вытаращил глаза, давая понять, что их ждут плохие новости. Индия поднялась навстречу и взяла Таш за руки, большие голубые глаза девочки были полны сочувствия.

– Мама задавила вашего индюка сегодня утром, – сказала она. – Он переходил дорогу прямо перед ее машиной, и она не успела остановиться. Теперь мама плачет без остановки.

– Мы весь день очищали двор от перьев, чтобы это не было первым, что вы увидите, когда вернетесь, – вздохнул Руфус. – Провозились целую вечность.

– Я не видела никаких перьев, – рассеянно сказала Таш. Зои плакала на груди у Найла, а тот все твердил, что ее хорошее настроение гораздо важнее всех индюков на свете.

– Простите меня, – всхлипывала Зои. – Он появился так внезапно! Я ничего не смогла поделать…

– Все в порядке, солнышко, – успокаивал ее Найл, – это же просто глупая птица. Мы тебя любим гораздо больше.